Прощание по-английски - Марина Серова

— Виола! Что я слышу? — тихо проговорил Сергей Вениаминович.

— Уже настучали, да? — совсем по-детски огрызнулась Виолетта.

Шишкин вдруг закрыл лицо руками, и плечи его вздрогнули.

— Папочка! — Виолетта перепугалась не на шутку. Она подбежала к отцу и опустилась на коленки на пол рядом с его стулом. — Папа, не расстраивайся так! Я обещаю, я сделаю все, что ты скажешь!

Шишкин поднял голову:

— Виола, ты понимаешь, что ты — единственное, что у меня осталось? У меня нет больше любимой женщины, и сына я тоже лишился… У меня есть только деньги, мое дело и ты, Виолетта. Я не могу тебя потерять.

Девушка кивнула, глядя на отца испуганными глазами.

— Я понимаю, — дрожащим голосом ответила она.

— Тогда, прошу тебя, слушайся Евгению Максимовну. Не спорь с ней, не пытайся перехитрить. Евгения — профессионал экстра-класса, лучший в городе. Она обеспечит твою безопасность. Пока она с тобой, я спокоен. Ты все поняла?

Виола кивнула.

— Никаких фокусов!

Виола кивнула еще раз.

— И ключи от машины пока побудут у меня, — ввернула я.

— И ключами распоряжается Евгения.

Виола вздохнула и кивнула в очередной раз.

— Ну вот и хорошо! — Шишкин допил чай. — Бегите, займитесь чем-нибудь полезным, а у меня еще куча дел…

В этот момент с улицы донесся рев моторов и автомобильный сигнал.

Миллионер встал и подошел к окну.

— Ничего не понимаю, — растерянно проговорил Шишкин и поднес к уху затрезвонивший мобильник. Динамик был мощным, а голос говорившего громким и властным, так что до нас с Виолеттой доносилось каждое слово:

— Серега? Это Олег. Я тут у тебя перед воротами стою. Ну у тебя прямо крепость! Впустишь меня или как? Ничего, что я так по-простому заехал? Или надо было у секретутки твоей записаться за неделю? — голос в телефоне звучал насмешливо.

Едва заслышав этот голос, Шишкин побледнел. Глядя на миллионера, становился ясен смысл выражения «на нем лица нет». Шишкин обвел комнату и нас беспомощным взглядом, но, когда он заговорил, голос его звучал твердо и так же насмешливо:

— Конечно, заезжай! Сейчас распоряжусь. Надо же, не забыл еще дорожку в мои владения…

По внутреннему телефону Шишкин дал распоряжение охране открыть ворота, и во двор торжественно въехал целый кортеж. Впереди и сзади катили джипы охраны, а в середине плавно ехал до неприличия низкий автомобиль — не лучшее средство для перемещения по дорогам Тарасова, скажу честно. Плавные изгибы корпуса, гоночные фары… на хорошей дороге такая штучка разгоняется до трехсот километров в час. Вот только хороших дорог в наших краях нет. Диковинная машина остановилась. Дверца распахнулась наверх — как в «Делориане», что снимали в фильме «Назад в будущее». Так и кажется, что сейчас оттуда выскочит безумный профессор со встрепанными волосами…

Из автомобиля вылез высокий мужчина в серебристо-сером костюме, с копной светлых волос. Он остановился, разглядывая особняк. Я узнала этого человека сразу же — не далее как вчера я видела его в новостях.

— Это Краш, — сказал Шишкин. — Краш собственной персоной. Боже мой, что ему надо здесь? Он не был в моем доме лет десять… Виола, тебе лучше уйти к себе. Не хочу, чтобы он тебя видел…

— Но почему? — удивилась девушка. — Дядя Олег всегда хорошо ко мне относился. Я помню, как он меня на качелях качал… Это ведь вы с ним что-то не поделили, а не я. Так что я хочу с ним поздороваться.

Шишкин пребывал в таком шоке, что даже не стал спорить с дочерью. Тем более что гость уже входил в дверь, едва не задевая головой притолоку.

— Сколько лет, сколько зим! — приветствовал входящего Шишкин, и я поразилась самообладанию миллионера. Тот явно страшно боялся гостя, но не показывал виду. Голос был приветливым, интонации — естественными.

Краш оскалил белоснежные зубы — ровные и крупные, как у коня, и распахнул руки в шутливом объятии:

— На ловца и зверь бежит! А ты у нас редкий зверь, хоть в Красную книгу заноси…

Шишкин вздрогнул, но мгновенно взял себя в руки и ответил все так же шутливо:

— Да нет, я-то у себя в логове. Это ты у нас редкий зверь — столичный банкир. Давно ли яблоки воровал?

— Грешен, каюсь! — еще больше оскалился Крашенинников. — Только не забывай — вместе ведь воровали.

Тут столичный гость заметил девушку и воскликнул:

— Виола?! Это ты, что ли? Ну, глазам не верю! Шишка, ты гляди, какая красавица выросла! А я тебя помню вот такой куколкой!

— Здравствуйте, Олег Петрович, — вежливо поздоровалась Виолетта.

— Да какой я тебе «Петрович», зайка! Зови меня дядя Олег, как раньше, как в старые добрые времена, когда мы с твоим папкой были друзьями!

Прозвучало это слегка зловеще. Шишкин вздернул подбородок и твердо сказал:

— Девочку наши дела не касаются. Пойдем, побеседуем, раз приехал в такую даль…

— Погоди! Ты еще не со всеми меня познакомил! — продолжал представление Краш. — А это что за красавица? Неужели ты снова женился?

Судорога перекосила щеку Сергея, но ответил он ровным голосом:

— Нет, не женился. Это Евгения Охотникова, телохранитель.

— О! А я про вас слышал! — оживился Краш. — В Тарасове вы личность известная!

— Слушай, Олег, — не выдержал Шишкин. — Ты же приехал сюда поговорить? Ну, так давай поговорим уже. Нечего тянуть…

Краш мгновенно сделался серьезным.

— Давай, — кивнул он лобастой умной башкой, удивительно напоминая крупного пса. — Девочки, я не прощаюсь!

Столичный банкир вышел вслед за хозяином.

Виолетта с минуту таращилась на меня, потом сказала:

— Женя, я себе не прощу, если не услышу, о чем они говорят!

Мне тоже было любопытно, но я помотала головой и ответила:

— Мы останемся здесь.

— Но почему?! — взвыла Виолетта. — Краш приехал! Сам приехал к нам в дом — впервые за десять лет!

— Потому, — отрезала я. — Информация — это тоже оружие. Если она попадает в руки тех, кому не предназначена, она может стать опасной. Иногда смертельно опасной. Поверь, Виола, я знаю, о чем говорю.

О да! Совсем недавно я закончила дело под кодовым названием «Агентство «Пандора». Сотрудница клинингового агентства выпала из окна, но перед смертью успела сообщить случайным прохожим некую информацию. И бедняги сделались объектом самой настоящей охоты. Так что поговорка «меньше знаешь — крепче спишь» придумана неглупыми людьми. Кстати, в своей профессиональной деятельности я нередко становлюсь обладателем информации, не предназначенной для моих ушей. И всегда отношусь к этим сведениям — порой совершенно безвредным на первый взгляд, как к гранате «Ф-1» с выдернутой чекой. Я никогда не использую полученную информацию в личных целях, хотя пару раз могла бы неплохо заработать… Никому ее не передаю и вообще делаю вид, что я ничего не слышала. Как те три обезьяны: «Не вижу зла, не слышу зла, не говорю зла…»

Так что я проследила, чтобы Виола не вздумала подслушивать под дверью. Разговор двух олигархов — штука интимная. Посторонним тут не место…

Виола надулась, но не пыталась протестовать. Беседа длилась минут пятнадцать, не больше. До наших ушей донеслась всего одна фраза. Краш не зашел попрощаться, как обещал. Но, проходя мимо двери столовой, столичный банкир произнес:

— Я тебя в последний раз предупреждаю, прекрати! А то я буду вынужден… Сам догадаешься или вслух сказать?

— Убирайся из моего дома! — тихо, но твердо отвечал Шишкин.

Краш сбежал по лестнице, во дворе взревели моторы, и кавалькада с визгом рванула с места.

Сергей Вениаминович вернулся в столовую. Миллионер был бледен и явно чувствовал себя неважно. Он то и дело машинально потирал левую сторону груди.

— Папа, тебе плохо? — вскинулась Виолетта.

— Все в порядке. Плесни мне бренди, детка, — едва слышно ответил Шишкин. На мой взгляд, мужчина нуждался в «Скорой», а не в спиртном. Но я стараюсь не давать советов взрослым людям.

Шишкин пригубил из стакана, и вскоре щеки его порозовели.

— Виолетта, ты немедленно возвращаешься в Лондон! — тоном, не терпящим возражений, сообщил миллионер.

— Папа! — взвилась Виолетта. — Мои каникулы еще не закончены! Я не была дома пять лет! Неужели ты меня выгоняешь?

— Я не выгоняю, — вздохнул Шишкин. — Я забочусь о твоей безопасности, девочка моя. Пока ты здесь, пока тебе угрожает опасность, я не могу быть спокойным. Забирай своего жиголо и первым самолетом в Шереметьево. А оттуда в Хитроу. Приедешь на следующие каникулы, вот и все.

— Папа, ты забыл! Я заканчиваю учебу!

— Не важно, — Шишкин потер висок. — Чтобы к вечеру тебя здесь не было!

— Интересно, — протянула задумчиво девушка, — что такого вы не поделили с дядей Олегом?

И тут Шишкин взорвался. Я еще ни разу не слышала, чтобы миллионер так орал. Он бушевал и топал ногами. Он кричал, что Виолетта — наказание, а не дочь. Он даже помянул покойную супругу, сказав, что она была бы очень расстроена упрямством своей девочки…