Атомная крепость - Федор Березин

Бюрос-Ут — радист-пулеметчик. И пока поблизости не гарцуют вражеские истребители, его задача прослушивать эфир. Выявлять, что там и как. Кроме того, этим же действом периодически занят и бортовой инженер Ресим-Ус. Вместе они в курсе всех неправильностей окружающего мира. Нехорошим предчувствиям Бюроса есть от чего отталкиваться. Например, засечены сигналы так называемых Больших Имперских локаторов. Массаракш! Он почему-то был убежден, что уж эти-то стратегические цели поражены в первую очередь. Оказалось, не тут-то было.

Благо, дедульки с маршальскими жезлами изменили в текущем плане налета хоть какие-то детали. «Принцесса Кардо» подбирается к материку со стороны моря на высоте всего три километра. Основные лепестки диаграмм имперских локаторов шарят где-то выше. Какая прелесть, что королевские стратеги наконец-то докумекали, что атомный бомбовоз может не заботиться об экономии топлива и подкрадываться к цели над самой кромкой. Правда, попозже все-таки придется подняться. Не хватало угодить под какую-нибудь малокалиберную зенитку, которой в других обстоятельствах недострелить до «Принцессы» ни в жизнь. А вот, кстати, и тот самый маневр.

Бюроса и всех остальных в кабине чуть прижимает к креслам. Бомбовоз начинает подъем. О, позаботься о нас, Мировой Свет! Теперь вся надежда на то, что Большим локаторам, да и всем прочим мелким, просто не до отдельной метки на экране. Может, стратеги Королевства все-таки не придурки, а следуют некоему общему плану, выработанному совместно всем Временным Союзом? Например, сейчас где-то вдали кто-то смелый и решительный впуливает в нежное небо Империи целую гроздь баллистических, а заодно пару эскадронов тактических бомбовозов? И вот под этим соусом откуда-то сбоку, тихонько — бочком, бочком — вдвигается в границу одинокая, никого не интересующая «Принцесса Кардо». Так же, спокойно и крадучись, она подрулит к нужной узловой станции и шарахнет по ней чем надо. Тем, что до срока закреплено в отсеке и за что отвечает заносчивый, но, может, и вправду страшно умный инженер-бомбардир для особых — атомных — случаев Чирини-Ук. Почему-то так жаждется в это верить. И так хочется поздно вечером, вернувшись обратно на базу «Берегиня», прильнуть к стакану горячего какао… Кажется, у Бюроса в кислородном мундштуке слюни.

Из неги его выбрасывает скачком. В наушниках рации какое-то… Он аккуратнейшим образом подкручивает верньеры. Идет обмен докладами. Даже перепалка. Язык чужой, имперский официальный. Однако Бюрос все же не зря не просто радист, а радист-шпион.

— Командир! — сообщает он совершенно холодным, деловым голосом. — По нам наводятся истребители. Я перехватил их передачу. В смысле, скорее всего, по нам.

— С какого ракурса? — интересуется трижды-майор Таваса-Пи так запросто, словно речь идет об ипподромных бегах.

«С какого ракурса?», — аж задыхается от негодования Бюрос. У него чего тут — локатор кругового обзора? С этим к инженеру Ремису, пожалуйста.

— Не пойму пока, трижды-майор, — отвечает Бюрос-Ут, не выдавая эмоций.

Вообще-то за подобное беспокоиться не стоит. Все они общаются друг с другом будто с полным ртом ваты. Во рту загубник, возле губ микрофон. Как минимум две ступени предохранения от угадывания эмоциональной составляющей.

Таваса-Пи ведет какую-то перепалку с бортовым инженером. Впрочем, вялотекущую. Ремис-Ус возится со своими осциллограммами. Командир бомбовоза ему так — паразитный сигнал.

— Имперские летчики согласуют действия по какой-то одиночной цели, — поясняет без всякой команды Бюрос-Ут. — Часто слышу «баш кайбо». Что значит — «одиночная цель». Если где-то поблизости нет еще одной одиночной, то…

— Выводы понятны, радист, — резко обрывает его Таваса-Пи. Все правильно, командиру атомного бомбовоза некогда устраивать симпозиум. Он уже раздает распоряжения: — Всем пулеметчикам искать перехватчики!

Затем пилоту «два», штурману «один», обоим бомбардирам — штурману и ядерщику, а также реакторщику — инженеру-физику Гюра-Зи:

— Максимум мощности на винты. Ускоренный подъем. Думают нас взять тепленькими? Как же! Редесйя, сколько до цели?

— Четыреста восемьдесят! — тут же отзывается штурман «один». — Но мы ведь…

— Отставить первичный план, — отсекает трижды-майор. — Да пребудет с нами Мировой Свет! Идем к цели по прямой, без экивоков. Рассчитайте, с какой дальности мы сможем сбросить груз в максимуме скорости с двенадцати тысяч высоты.

— Штурман Чирини! Подготовьте «груз»! — распоряжается Таваса-Пи.

— Ввожу коды, — оживает где-то Чирини-Ук. Данный член экипажа считается на борту бездельником. Всю дорогу он может спокойно кунять в креслице, и вот только в такие минуты просыпаться и изображать кипучую деятельность. Он произносит еще какие-то прилагаемые к делу доклады.

Командир бомбовоза занят другим. «Принцесса Кардо», задравши нос, рубит шестеркой здоровенных винтов воздушную невесомость, но он явно поглощен не только рычагами, еще он впитывает информацию.

— К сожалению, трижды-майор, даже в этом случае придется подойти не менее чем на двадцать километров. Для точности попаданий, — докладывает штурман-бомбардир Тэшэ-Ки.

— А с меньшей вероятностью? — спрашивает Таваса-Пи несколько неразборчиво. Сейчас у него не хватает рук отодвинуть маску в сторону для улучшения дикции.

— Тридцать! — припечатывает штурман-бомбардир.

«Принцесса Кардо» задирает нос еще выше. Возможно, таким манером трижды-майор высказывает свое недовольство.

— Кажется, цели, — не слишком уверенно произносит запасной пилот Лютфен-Бе, который одновременно отвечает за переднюю пулеметную машинку. — Точно! Две цели. Направление движения пока установить не могу.

— Инженер! — рявкает трижды-майор.

— Сейчас, — несколько раздраженно цедит Ресим-Ус. — Машина слишком наклонена, майор! У меня в задней полусфере сплошные засветки от земли. Выровняемся, тогда и…

— «Выровняемся!» — рявкает Таваса-Пи. — Может, нас еще до того срежут. Дальность до них, Ресим! Срочно дальность и скорость!

— Командир, может, попробуем уйти? — спрашивает штурман Редесйя-Чи. — Они на встречном, потому мы…

— Будем молиться Мировому Свету, чтобы у них не хватило досягаемости по высоте, — отрезает Таваса. — Мы идем к цели по прямой. Все поняли?

Ну кто ж тут будет возражать? Возражать против выполнения основной боевой задачи — это бескомпромиссно попасть по возвращении в лапы «наблюденцев за нутром».

— Одиночная цель позади! Дальность порядочная! Кажется, тоже идет вверх, — оживает штурман-навигатор Баньолу-Су. Сейчас бомбовоз не над океаном, и потому он ответствен за пулеметную машинку «два», размещенную наверху фюзеляжа. Из-за того, что «Принцесса» чешет вверх под углом не менее тридцати градусов, задняя полусфера его видимости расширилась.

А вот для у Бюроса-Ута она, наоборот, сузилась. Точнее, в своей задней полусфере он в основном способен наблюдать только какой-то не кончающийся лесной массив далеко внизу. К тому же с каждой секундой этот массив становится все более далеким. Между делом он то наращивает, то уменьшает увеличение обзорного телеканала. Толку никакого. В его секторе целей для пулеметов не существует. Вполне может сложиться так, что он даже не поучаствует в будущем бою. Что ж, пока это дает время на прослушивание эфира. Как бы хотелось уловить оттуда добрейший доклад какого-нибудь эскадрона королевских ноюйских истребителей, но чудеса — дело редкое. Потому он вслушивается в давящиеся природными помехами, а быть может, намеренно искаженные аппаратурой голоса имперских пилотов-перехватчиков.

— Цель набирает высоту. Намерен задействовать ракетные ускорители. Повторяю…

— «Элинизи» (непереводимый позывной), поэкономьте ресурс на догон. Вы лишь на подхвате. Чтобы не дать «толстяку» (презрительное и известное Бюросу наименование бомбовозов у имперских летчиков) развернуться.

— Командир Таваса-Пи, — сообщает Бюрос-Ут, чуть сдвигая маску. — Атака будет спереди. Задний на подхвате. Это из перехвата.

Возможно, сидящий в первом ряду кресел трижды-майор кивает. Возможно, и нет. Просто принимает к сведению. Сейчас не до благодарностей и поощрений подчиненных за бдительность.

5

Лодка не нравилась ему катастрофически. Родная уже, исхоженная до дыр, изученная в своих закутках лучше подружки Чанты, а поди ж ты, не нравилась. Обычно, в чем разбираешься, в чем ты лучше других и ас, то и нравится до жути. А тут обратная картина. Даже хуже. Эта подводная лодка не приглянулась ему с самой первой встречи. Эх, не будет тут любви, не будет страстных объятий. А вот верность до гроба, пожалуй, будет. Тьфу ты тридцать три раза на такие пророчества! Но куда ж денешься от нее, от верности той, раз служба? Служба — она не спрашивает. Она говорит: ну-ка, братец, подь сюды! Равняйсь! Смирно! Получите и распишитесь! И командуйте на славу. И что б без всяких-яких. Вот вам налично-личный состав. А вот вам ваша любезная подводная…