Атомная крепость - Федор Березин

Но надежда, понятно, не на пулеметы. Надежда на то, что те эскадроны бомбовозов, которые не вернулись или частично вернулись, слетали не зазря. Учинили в северной Империи достойный своей бомбовой загрузки кавардак. Кто знает, вдруг у имперцев теперь и аэродромов-то раз-два — и обчелся? Может, они уже все перехватчики потеряли? Очень хочется верить.

А вообще, все, конечно же, пошло наперекосяк. Ведь как поначалу планировалось… По крайней мере, в назидательных беседах дяди Дареста. Мол, мы наносим обезоруживающий удар. Уникальная система противоракетной обороны Империи поражена. После этого им предлагают почетный… ну, не совсем почетный, пожалуй, но все же относительно приемлемый мир. Ведь теперь основное военное преимущество имперцев, в которое они вбухали десятки лет труда и миллиарды ассигнаций, вышло боком. Что лучше? Сойтись в этих условиях с толпой врагов из Временного Оборонительного Союза или просто уступить кое-чего на экваторе? Открыть там и тут некоторые порты для Королевства и прочих стран? Ну, снять кое-где блокаду? Допустить в кое-каких провинциях типа Хонти, Пандеи и еще некоторых независимые выборы? Или, там, референдумы? На предмет оставаться ли им в Империи или жить самим по себе? Оно, конечно, любому дурню ясно, как там проголосуют. Но в ином случае будет большущая потасовка. И еще не известно, кто кого.

Ныне тот планчик можно считать, мягонько выражаясь, несколько идеалистическим. Не пошла Империя на мировую. Не захотела, северная тварь, признать свое тактическое поражение. Теперь вот меряемся с северянами силой. У кого больше «континенталок» в загашнике, и у кого они толще и увесистее, и у кого они более метко ковыряют белку в глаз. Ну и в плане бомбовозов тоже самое.

Когда-то, в счастливом детстве под мирным Мировым Светом, мальчик Бюрос играл с дядюшкой Дарестом в «танко-шахматы». Хорошая была игра, захватывающая. Всякие там танчики, ракетно-ядерные батареи, тяжелые легионы пехоты, обозы, госпитали и прочее военное добро двигались по громадному — во весь письменный стол — расстеленному полю, согласно указаниям игроков и циферкам на многогранном кубике. Ныне кое-что изменилось. Пожалуй, любимый дядя Дарест где-то смухлевал. Потому как сейчас он по-прежнему бросает где-то кубик и советуется с маршалами, куда двинуть вот этот или вот тот бомбовоз. Зато маленький мальчик Бюрос почему-то оказался в этом самом бомбовозе, и кубик судьбы ему по каким-то причинам больше в руки не выдают. А просто берут этот самый атомный бомбовоз и направляют на какую-то Мировым Светом забытую узловую станцию.

Обидно как-то!

3

Нет, шторм-адмирал смотрит на него не как на пустое место. Шторм-адмирал Таззар тщательнейше его изучает. Непонятно, зачем так пристально. Они уже виделись, причем неоднократно, и даже совместно разгадывали шарады на штабных учениях. Шарады время от времени выпуливала как из миномета восседающая на кафедре совсем уже большая шишка — циклон-адмирал Мальо-Пурл. Когда мина-шарада планировала и падала на географо-тактический макет Сферы Мира в меркаторной проекции, шторм-адмирал Таззар и цунами-коммандер Биндж смотрели друг на друга, телепатически определяли, кто из них более горазд для данного случая, и действовали по обстановке. Учения прошли на «ура!» или, по-морскому, «торпедное попадание по центру корпуса, господин циклон-адмирал!». Циклон-адмирал, старая перечница, герой ветхозаветного подавления бунтов на восточной гряде Архипелага, так растрогался, что просто расцеловал их обоих в бакенбарды. Биндж потом два дня не расчесывался, боялся смахнуть остатки адмиральских слюней, словно это талисман какой. И кто бы знал, что сейчас разговор будет именно о…

— Бакенбарды придется сбрить, — констатирует наконец шторм-адмирал Таззар после долгого созерцания цунами-коммандера.

Похоже, шторм-адмирал изволит шутить. Не может же быть, чтобы… Массаракш! Удлиненные бакенбарды до плеч — есть отличительный признак офицера флота Островной Империи! Сбривание бакенбард — это наказание похуже, чем семьдесят суток карцера. Где и как Биндж проштрафился?

— Господин адмирал, я не… — у Бинджа першит в горле. — Я не…

— Вы нисколько не ослышались, цунами-коммандер Биндж. Вам придется сбрить бакенбарды. Но не сильно расстраивайтесь. Мне вот тоже… — шторм-адмирал дергает рукой правую чуть вихрящуюся, много лет отращиваемую, совершенно седую прядь. — Тоже придется сбривать.

— Но извините, господин адмирал! Что же мы с вами натвори…

— Ничего, Биндж. Мы абсолютно ничего не натворили. — Таззар спокойно смотрит прямо в глаза подчиненного. — Решение принято. Мне пришлось согласиться, что оно правильное. Не волнуйтесь, задание наше не отменяется, все остается в силе, и мы с вами при должностях. Это просто маскировка, цунами-коммандер.

— Маскировка?! — Биндж ошарашен. — Но я не понимаю! Я…

— Мы идем на особое задание, коммандер. На очень особое. Оно должно остаться тайной за семью печатями навсегда, правильно? И вот представьте, что по каким-то причинам вы попадете в плен.

— Я попаду в плен?! — Биндж красен от возмущения словно вареный омар. — Да я никогда не позволю себе…

— Уймитесь, моряк. Уймитесь, — кривится адмирал Таззар. — Вы знаете, что на войне — а мы с вами отправляемся на войну, правда? — может случиться всякое. Глубинная бомба, вы и экипаж без сознания, лодка в результате ошибки всплывает, пока вы очнулись — на борту уже северные имперцы или ноюйцы, или ондолцы, или еще массаракш знает кто. И что тогда?

— Ну…

— Ладно, с захватом лодки это я переборщил, — Таззар задумчиво крутит свою бакенбардину. — Если захватят лодку — это полный массаракш. Тогда они все поймут. Ну, допустим, вас выбросило взрывом. Короче, вы попали в плен и…

— Но я не допущу, чтобы меня взяли живым, господин адмирал, никак не допущу! — Биндж уже не задыхается, но еще не сломлен.

— Хорошо, командор! Тогда вас захватили мертвым, и… — Таззар смотрит на командира боевой субмарины как когда-то учитель в корпусе морской навигации, — у вас… у трупа… у него бакенбарды! И по ним тут же, без всякого допроса определяется… Каждый недочеловек на опухоли суши знает, что длинные бакенбарды являются отличительным признаком морского офицера Островной Империи. Так или не так?!

— Так точно, господин адмирал, так точно, — кивает цунами-коммандер. Он попросту подавлен, убит наповал. — Когда исполнять приказание?

— Когда хотите, Биндж, но в любом случае до прибытия на пирс.

— Господин адмирал! Как думаете, это не деморализует подчиненный личный состав? — Вообще-то аргумент выскакивает у подводника сам собой, без обдумывания. Похоже, он попросту цепляется за соломинку.

— То, что их командир и другие офицеры… Кстати, распорядитесь и проконтролируйте!.. Что все офицеры, включая адмирала, без бакенбард? Пожалуй, их это несколько насторожит. Тут вы правы. Но пусть думают, что хотят. Я надеюсь, вы не будете объяснять им причину, так ведь? У нас непростое задание, Биндж, очень непростое. Нижние чины ни в коем случае не должны знать его целей.

— Все понятно, адмирал. Извиняюсь за свою несдержанность. Просто как-то…

— Я все понимаю, цунами-коммандер, — адмирал лучезарно улыбается.

Биндж пытается ему уподобиться. Получается вымученно.

4

Собственно, очень неправильно считать себя умнее врага. Думать, будто обучаться он не умеет. Повторение одного и того же трюка по второму разу как-то не слишком обнадеживает. К тому же не просто повторение, а создание упрощенной копии. Раньше, для начала, был ММ — Магнитный Массаракш, — а уже потом вторжение авиации. Причем тогда наличествовало целых четыре бомбовоза в группе — дружный боевой отряд. Ныне машина всего одна и никакой первичной атаки с целью подавления электроники не произведено. Но одинокая «Принцесса Кардо» нагло, как встарь, прет со стороны моря. Убийственное дело!

Может, гражданский стратег и тактик дядя Дарест, непривычный к жути спиртовых коктейлей военных, насоветовал чего-нибудь авиационным маршалам с тяжелого утреннего похмелья? Это б все объяснило. Или после срыва хитрого планчика Дареста-Хи по принуждению Империи к миру бомбовозные маршалы послали его куда подальше и взялись за дело сами? И это б тоже все расставило по местам. Потому как от этих старых перечниц в погонах можно ожидать только следования вызубренному еще в курсанткой юности боевому уставу; новое от них отскакивает, что от стены горох.

Бюрос-Ут — радист-пулеметчик. И пока поблизости не гарцуют вражеские истребители, его задача прослушивать эфир. Выявлять, что там и как. Кроме того, этим же действом периодически занят и бортовой инженер Ресим-Ус. Вместе они в курсе всех неправильностей окружающего мира. Нехорошим предчувствиям Бюроса есть от чего отталкиваться. Например, засечены сигналы так называемых Больших Имперских локаторов. Массаракш! Он почему-то был убежден, что уж эти-то стратегические цели поражены в первую очередь. Оказалось, не тут-то было.