На лыжне попаданец Ломаев (СИ) - Леккор Михаил

Не известно у кого, но у меня было в ЦГОЛИФК проблем много, до самой макушки. А ведь я физически был парнем немаленьким. Начиная с бытовых забот (жилье, столовая, проблемы с местным хулиганьем и чиновниками) и заканчивая самыми важными — учебными.

Ничего, немного покрутился, сначала оформил студенческие документы, с ними повертелся. Начинал, естественно, с секретаря деканата Любочки. Та озаботилась немного. Молодой человек, конечно, привлекательный, но не торопится сближаться, а ей как-то в лом ходить из-за одного первокурсника ОЗО. Пусть сам бегает, не переломится!

И ведь действительно, не переломился. Быстро, в темпе вальса, прошел по всем вспомогательным учреждениям, важным для студента — учебная часть, канцелярия, комитет комсомола, студенческий профком и еще некоторые. Приказ о зачислении, правда, куда-то потеряли, но ведь он был, не так ли, мои дорогие и не сравненные сотрудницы?

Пошебуршал еще немного. Мне даже стали помогать. Вежливый, культурный прапорщик, с утонченным юмором, но требовательный и жестокий, если надо. Я сразу отрекомендовался, как командир взвода спортсменов состава «А». Это, как ни странно, еще более помогло.

— Явно глубоко наш. И спортсмен и командует спортсменами, — оценила заведующая учебной частью Татьяна Сергеевна и провела меня за руку по остальным инстанциям. Час и юридически я студент. Студенческий билет, зачетка, даже штамп в 10 копеек за вступительный и за текущий месяц комсомольские взносы и профсоюзное удостоверение.

— Мы, вообще-то, студентам ОЗО не всем даем, тем более первокурсникам, — рассудительно сказала председатель профкома, чернобровая красотка лет 20-ти с гаком, — но тебе можно, уж очень о тебе идут слухи хорошие.

Да-а, а кто же этот сплетник (сплетница)? А так час с небольшим и документы в руках. Все я студент! Надеюсь, профессура не против, а то убеждать их будет очень долго и откровенно трудно.

Выбил место в сравнительно небольшой комнате на шесть человек. В повседневной жизни здесь явно была какая-то кладовка, причем с техническим имуществом. Запах уж был довольно специфический.

Зато кровати и какая-то мебель уже были, получил постельное белье после небольшого гама у скаредной кастелянше и все, ложись на свою железную, но крепкую кровать. И большинство соседей по оной комнате были, как и я, военными. Один только являлся гражданским из Подмосковья. Заведовал там каким-то спортивным околовсяческим клубом при небольшом заводике, и очень нуждался в документе о высшем образовании.

Остальные четверо были военными — один из Урала, один с Украины, и двое из центральных областей. И что характерно, все хоть и являлись сверхсрочники, но еще сержанты. Тоже за дипломами о высшем образовании. А уж потом, если не вылетят, то с очередными курсами и звания пойдут — прапорщик, а с окончанием и лейтенант.

А, может, и подлиньше будет путь, дадут еще старшего прапорщика, так сказать младшего генерал-полковника. У обоих-то по три звезды на погоне выстраиваются. Вдруг дадут, как мне планируется, младшего лейтенанта. Пусть, главное, чтобы не вниз по служебной лесенке, а строго вверх.

Вот и получилось, что я возрастом являюсь младшим, а званием, наконец, старшим. Военные ведь не гражданские, не сбиваются, как гуси, в бестолковую стаю. У нас сразу субординация, чинопочитание, хе-хе!

Сходили, поужинали, ребята приехали на сутки раньше, разведали окрестности. Невдалеке находилась небольшая столовая, куда по студенческим билетам пускали. Наглых, правда, тоже пропускали, а куда денешься, коллектив-то женский, мужчины просто отодвигают руками преграды.

Едва мы начали кушать, пришла такая группа, если не сказать банда. Волосатые, в узких брюках, даже на зимнюю одежду умудрились нацепить что-то западное, кричащее.

Нет, вы только не думайте, меня XXI век уже всяко обучил. Молодежь ведь любое одевает, лишь бы вообще одевалась. А то ведь не только девчонки, это-то ладно, парни так одеваются, словно раздеваются. Гомики, что ли, из ЛГБТ?

А вот стоят посередине и так небольшой столовой, пристают ко всем, сорятся. Пьяные? Явно ведь нарываются на драку. Или не нарываются, но создают конфликтную ситуацию, а я, между прочем, здесь старший по званию.

Эх, где мои семнадцать лет! Решительно поднялся, пошел к явным хулиганам. Это ведь не старослужащие, за ними никого нет. А если и важные родители, то ладно. Плевать на гражданских!

Подошел и с ходу врезал самому наглому и крикливому. Толи под наркотиками, толи лидерство отрабатывает, а сам господь приказал именно ему врезать.

А хорошо дал. Или, в принципе, он просто подставился. Совсем, видимо, не ждал такого резкого тыка. Как смело с открытой площадки под ближайший стол, только ноги немного торчат. Хорошо хоть, стол с посудой не опрокинул, вряд ли он будет платить за разбитое.

— Ну что, мальки, еще не служили в Советской Армии? — громогласно и грозно спросил я. Ай, какой командный голос выработал, с переливами! Ах, как здорово!

Смотрю, а дружки подбитого стали аж меньше ростом. Озираются, будто Терминатора увидели. Ну я вас поучу, как вести себя в приличном обществе.

— Пойдете в армию, проситесь в Вологду, в спортроту. Я вас быстро научу Родину любить, звенеть будете, в строю шагая!

— А ты кто такой смелый? — начал выступать по второму кругу здоровенный светловолосый парень. И снова не закрывается. Они что, из кружка рукоделья пришли?

Не дослушав, вряд ли я что-то услышу нового, впечатал кулак в тыковку. Второй пошел, полет нормальный!

Не люблю такую мразь, кидаются на слабых окружающих, девушек, всяких ботанов, даже детей задевают, а сами, фактически, ничего не представляют.

— Ну, — грозно и, наверное, страшно сказал я, — ваши вопросы? Отвечать буду сразу и быстро. Двоим уже понравилось, очередь за вами!

Конечно же, они отказались спрашивать, не садомазохисты ведь напарываться на кулак. И я их пожалел, бил в полсилы. Так, кому досталась шишка, кому синяк. Но бил всех все равно. Тут жалеть не надо, это я еще в своем родимом селе твердо понял, раз пошли драться (а, фактически, бить других), то и получай!

«Проводил» местное хулиганье, проследил, чтобы они забрали нокаутированных, те до конца так и не пришли в себя, что мычали и стонали, взгляд был мутный, разфокусированный. Предупредил тех, кто в сознании, чтобы не гуляли здесь, бить буду постоянно и без поиска причин. Раз они тут окажутся, значит, уже повод.

И вернулся за стол. Мои товарищи, как оказалось, без меня не ужинали. Да и, собственно, драка, или, точнее, ох, избиение хулиганов, шло не долго, минут десять — пятнадцать, не более. Даже блюда не остыли.

Поэтому мы дружно набросились на заказанную еду. Она, кстати, была не очень, простая, без изысков: суп с домашней лапшой на мясном соусе на первое, и макароны с котлетой под томатным соусом на второй. К этому подходили три куска черного хлеба, два пирожка с яйцом и зеленым луком, сладкий чай.

Трапеза, в принципе, была очень простой, но не скудной по объему. Вообще, я как человек деревенский и из простой семьи, лучшего и не ел. Тем более, столовские поставили нам свой презент — одна из женщин — полная, но еще миловидная, как она сама представилась, Гретхен, дала нам три тарелки с гуляшом. А в нем было действительно свиное мясо, а не сало с хрущами.

Я благодушно не отказался, благо гуляш был совершенно бесплатен. Я так понимаю, девушки нам дали свои порции. А что, я посчитал, я за всю нашу мужскую команду отработал, хулиганов отучил. Парни, я заметил, ели скромно, откровенно стеснялись. Будто и не в Советской Армии служили.

Пошутил над ними:

— Кушайте живее, товарищи, не стыдитесь, вы же будущие советские офицеры, вам должно быть всюду море по колено!

Парни только похмыкали, поулыбались, двое самых скромняг густо покраснели. Лишь один из них рыжий Вася попытался вербально мне ответить, осторожно спросил:

— Гляжу я на тебя, товарищ прапорщик, на нас, и как бы мы и в разных армиях служим. Да?