Записки дунайского разведчика - Алексей Чхеидзе

Разведчики разделились на две группы. Иван Бойчак и Леонид Борзик остались на набережной, а Катя Михайлова и Виталий Запсельский обосновались в центре города. На крыше четырехэтажного дома разместились офицер-артиллерист и радист с рацией.

К ним часто приходили наши разведчики и указывали выявленные цели. Офицер по рации вызывал огонь наших батарей Берегового отряда сопровождения, развернутого на левом берегу Дуная, и корректировал его.

Вскоре стало известно, что противник, видя бесполезность дальнейшей борьбы, решил начать отвод своих войск по мосту через реку Саву.

Бои за Белград продолжались. Помню такую картину: на советских танках с автоматами в руках разместился югославский десант. Все было готово к началу атаки. К головному танку подбежал Виталий Запсельский и сфотографировал его. В это время раздалась команда. На танках заработали моторы. Виталий забежал сбоку и сделал новый снимок.

Вражеская баррикада находилась отсюда совсем рядом. Фашисты прекрасно видели, чем занят военный корреспондент. И несколько выстрелов прогремело на улице. Пули взрыли мостовую у ног Виталия, просвистели над головой. И только по счастливой случайности наш отважный корреспондент уцелел.

Сосредоточив войска в северо-западной части города, гитлеровцы удерживали Земунский мост через реку Саву, по которому они из Земуна сперва подбрасывали подкрепления, а потом начали отводить туда свои части. Флотилия получила задачу парализовать движение на мосту вражеской техники. На подступах к нему наши бронекатера уничтожили много живой силы и техники противника.

20 октября столица Югославии была освобождена от фашистских захватчиков.

Жители столицы очень тепло встречали советских воинов. Они угощали советских бойцов вином и виноградом, приглашали к себе домой. Наши югославские друзья братья Любиша и Владимир Жоржевичи, а также Будемир Петрович были коренными белградцами. Братья пригласили к себе троих разведчиков — Василия Глобу, Шоту Мжаванадзе и меня. Мы с удовольствием приняли это приглашение. В сопровождении Любиши пошли в гости на улицу Мачванскую. Нас очень тепло встретила сестра Любиши — Любинка. Эта молодая женщина с добрым симпатичным лицом провела нас в светлую комнату, усадила на диван. А сама ушла хлопотать на кухню. Я осмотрелся. На стене напротив висели портреты братьев Жоржевичей в морских мундирах. В углу комнаты на полированном столике стояла большая модель корабля, вырезанная из кости. Любиша и Владимир сели рядом, принесли семейный альбом. Интересно было смотреть фотографии незнакомой нам жизни, и далекой для нас, и в то же время очень любопытной.

Любинка пригласила нас к столу. На белоснежной скатерти стояли вазы с фруктами и несколько больших бутылок красного югославского вина, а в тарелках уже дымились сербские национальные кушанья.

Я сидел рядом с Любинкой. Меня и моих товарищей интересовали подробности жизни в оккупации. Любишка сразу стала серьезной.

— Трудно было примириться с мыслью, что нашу страну оккупировали фашисты. Но югославский народ не покорился им. Многие сразу же ушли в горы партизанить. А остальные, кто остался, стали вести подпольную борьбу. Мой двоюродный брат Душак был активным подпольщиком. Немцы выследили его и расстреляли.

Мы с большим интересом слушали рассказ Любинки.

— По всей стране фашисты создали концентрационные лагеря. В них содержались не только югославы, но и многие советские военнопленные. Было немало случаев, когда патриоты, рискуя жизнью, спасали от гибели советских военнопленных. Фашисты привезли из Советского Союза молодых девушек, чтобы они работали на их заводах. Они работали по четырнадцать часов в сутки, находились на голодном пайке, часто не выдерживали такого режима и умирали. Югославская патриотка Ангелина Добникар укрыла у себя четырех советских девушек. Немцы узнали об этом, страшно избили Ангелину, а потом бросили ее в концентрационный лагерь. Три года властвовали у нас фашисты. Вот почему день освобождения Белграда мы считаем самым большим праздником, а советских воинов — нашими братьями.

Столица Югославии была освобождена. Но севернее ее фашисты еще удерживали ряд югославских городов. Оккупированная земля ждала своих освободителей. Впереди предстояли новые жестокие бои.

В начале декабря мы размещались в маленьком югославском городке Бачко-Паланка на левом берегу Дуная. Сюда же перевели и Береговой отряд сопровождения. Мы с Любишей Жоржевичем направились навестить своих друзей разведчиков этого отряда.

Рота старшего лейтенанта Кочкина находилась в одноэтажном доме недалеко от Дуная. В комнате не было мебели. Только матрацы были расстелены на полу. На них сидели и лежали разведчики. Окна были прикрыты толстыми ставнями. На подоконнике горела керосиновая лампа. Возле нее сидел Виталий Запсельский и что-то быстро писал. Товарищи встретили нас очень тепло. Как раз накануне они получили письма и теперь предложили их прочитать сообща. Писали молодые девушки — шефы разведчиков. Они прислали стихи Константина Симонова «Жди меня» и свои фотографии. И стихи и фотографии произвели впечатление.

Кто-то подал мне мою гитару. Со времен форсирования Днестровского лимана не держал ее в руках. Пришлось долго настраивать. Я начал негромко напевать народные грузинские песни. Особенно нашим товарищам понравился «Светлячок».

Твой далекий огонекМне покоя не дает…

Ее пришлось повторить. Потом мы передали гитару Любише Жоржевичу. Он с большим задором исполнил огневые югославские песни, они очень понравились нам. И морские, и грустные протяжные в его же исполнении. Раньше мне никогда не приходилось слушать югославские песни, но я уловил мелодию и как мог аккомпанировал моему другу. Неожиданный концерт продолжили наши украинцы Запсельский, Бойчак, Лысенко. Кажется, их трио произвело на разведчиков самое сильное впечатление.

Сидел, глубоко задумавшись, Антон Куропаткин, подперев голову, слушала песню Катя Михайлова. В Ленинграде у Кати погибла во время бомбежки сестра, а старший брат лет. чик был сражен в воздушном бою с врагами.

Все наши разведчики присмирели. Они видели на боевом пути разрушенные города, осиротевших детей, тысячи несчастных, потерявших родных и близких.

В комнате было тихо и тепло, а на улице дул декабрьский ветер. Как редок и недолог у бойца на фронте такой вечер!

Мы с Жоржевичем скоро простились с товарищами. Шел снег. На Дунае поднимались волны. Мы поглядывали на правый берег. И хотя в темноте там ничего не было видно, знали: где-то недалеко находится старинная югославская крепость Илок. Там засел враг. И без помощи кораблей флотилии его не выкуришь.

3 декабря Калганов направил Любишу Жоржевича и меня к начальнику штаба флотилии. Обычно задание разведчикам давал сам командир отряда. Только в исключительных случаях мы встречались с капитаном 1-го ранга Свердловым.

— Крепость Илок препятствует продвижению наших войск. Необходимо оказать помощь армии и высадить у крепости десант. Для этой цели произведите разведку района крепости.

Такое задание мы получили от начальника штаба.

Вышли ночью на маленькой лодке. Дунайские волны то высоко поднимали ее вверх, то швыряли вниз. Иногда мне казалось, что нас зальет набежавшей волной и мы оба с Жоржевичем окажемся в ледяной воде. Я сидел на веслах, а Любиша спокойно управлял лодкой. Было видно, что ему привычна такая погода. Его спокойствие и уверенность и в меня вселяли веру в успех дела. Любиша хорошо знал эти места. Лодка приблизилась к вражескому берегу в камышах. Мы несколько минут осматривались и убедились: у камышей на берегу противника нет. Нам было хорошо известно, что на ниболее угрожаемых участках фашисты минируют берег. Чтобы не попасть на вражескую мину, решили пробираться в камышах прямо по воде. Лодку мы спрятали в камышах. Жоржевич первым спустился в холодную воду. Я последовал за ним. Вода доставала нам до пояса. Так, стараясь ступать осторожно, прошли мы порядочное расстояние. В темноте на берегу часто появлялись силуэты вражеских солдат. Это патрули обходили берег. Обратили внимание, что фашисты к самому, урезу воды не подходят, а сворачивают метрах в тридцати до него. Это натолкнуло на мысль, что берег от уреза воды минирован метров на 20–25. Нам удалось заметить и вражеские окопы.

Судя по бдительности, решили, что фашисты опасаются нашей высадки и внимательно следят за берегом.

Вернулись к лодке в камышах. Окоченевшие ноги передвигались с трудом. Жоржевич предложил осмотреть камыши, убедиться, нет ли там заграждений. Промерили глубину и ощупали грунт у берега. Это могло пригодиться при высадке.

Окоченели сильно не только ноги, но и руки. Едва забрались в лодку. Я взялся за весла, Жоржевич жестом указал мне на небольшой остров у крепости. Я направил лодку туда.