Мертвецы идут - Стив Лайонс

Они вышли в холодный утренний воздух, где, несмотря на тишину, вся по крупинкам собранная уверенность Гюнтера растаяла.

Он надеялся, что не совершил смертельной ошибки, покинув квартиру.

Следы происходившего ночью виднелись повсюду. Сначала они наткнулись на выбоины в асфальте. Гюнтер пытался уговорить себя, что ямы были тут всегда, а башни просто стоят дальше. Однако, повернув за угол, они наткнулись на развалины дома, возможно того самого, мимо которого они вчера пробегали, и врать себе стало бессмысленно.

Они заметили изуродованный труп в обломках, и, хотя Гюнтеру было страшно на него смотреть, он не мог отвести взгляд. Труп не был похож на давешнего упыря, но без ближайшего осмотра — а Гюнтер вовсе не намеревался подходить ближе — в этом нельзя было быть уверенным. Он испытал облегчение, когда, не сговариваясь, они с Вебером не стали перелезать через завал, а пошли в обход, хотя это и удлинило им путь.

Тела лежали повсюду. Некоторые были освежеваны и влажно поблескивали на солнце. Но встречались им и живые. Вебер и Гюнтер оказались не единственными обитателями Иероним-сити, рискнувшими взглянуть на новый день.

Многие шли как зомби, ошеломленно шаркая по обломкам своего города. Большинство из них, понял Гюнтер, просто ждут, когда кто-нибудь скажет им, что делать. Время от времени кто-то с надеждой обращался к нему, разглядев серую форменную куртку, видимо считая, что он знает, что нужно делать, и поведет их с собой. Гюнтер же стыдился, что не может ничем им помочь.

Тем не менее Вебер и Гюнтер уже собрали за собой небольшую группу людей, привлеченных просто тем фактом, что двое мужчин идут хоть куда-то. Вебер и не прогонял их, и не подзывал — просто шел дальше в мрачном молчании. Вскоре они наткнулись на обгоревшую полугусеничную машину, вокруг которой лежали трупы в военной форме — остатки взвода СПО. Своим появлением они спугнули мародера с безумным взглядом. Он нацелил на них украденный лазган и случайно нажал курок. По счастью, он ни в кого не попал, но треск выстрела далеко разнесся эхом по эстакаде, словно сигнал тревоги. Гюнтер хотел сбежать отсюда подальше, но Вебер, к его досаде, решил сначала поговорить с парнем.

Через минуту Гюнтер понял зачем. Вебер хотел забрать оружие себе. Он получил лазган, взял его обеими руками, приложил к плечу, прицелился. Когда Гюнтер запротестовал, заявив, что так они сделают из себя мишень, Вебер, доставая из подсумка убитого солдата несколько батарей для лазгана, ответил:

— Мы давно уже мишени, все и каждый.

Гюнтер еще обдумывал сказанное, когда беженцы подобрали всё оружие. У группы теперь было четыре лазгана, и он согласился, что с оружием как-то спокойнее. Он сам видел, как одного упыря сразили огнем из лазгана. И даже такой шанс был лучше, чем ничего.

Поговорили и о том, чтобы взять машину, если она на ходу. Когда одна женщина залезла внутрь и смогла завести мотор, рев его оказался оглушающим. Гюнтер заметил, что по развалинам и обрушившимся эстакадам далеко они все равно не уедут.

По эстакаде бродил старик, взывавший ко всем, кто готов его слушать. Он возглашал, что Император умер, а планета Тета отдана на милость Губительных Сил. Всего сутки назад, может даже меньше, его бы за подобную ересь оплевали горожане, а потом казнили арбитры. Сегодня Гюнтер уже не мог даже сказать с уверенностью, что старик ошибается.

Еще одна башня. Гюнтер пока видел лишь это здание, заслонявшее весь горизонт. Небо было затянуто дымом и пеплом, расчерчено копотью тысяч погребальных костров, пылавших по всему городу, — но все же видеть небо было приятно. Гюнтер позволил надежде в сердце воскреснуть, но она тут же была развеяна.

Один за другим члены их маленького отряда застывали в недоумении. Эстакада, ведущая, как им казалось, к выходу из города, обрывалась. Ее опоры были разрушены, и здание, к которому она была протянута, уничтожено. Гюнтер подошел к краю эстакады, насколько хватило смелости, чувствуя, как качается незакрепленный пролет. Даже имея веревки, они не смогли бы спуститься на завалы строительного мусора, простиравшиеся двадцатью этажами ниже. Этот выход оказался для них отрезан.

Долгое время никто не мог вымолвить ни слова. Наконец Вебер, смирившись с доставшейся ему ролью лидера, предложил вернуться и поискать еще какую-нибудь лестницу. Возможно, предположил он, удастся пробраться вниз по завалам. Его слова никого не вдохновили, особенно Гюнтера, однако никто не предложил идеи получше. И Гюнтер заметил, что несколько человек не пошли со всеми, а остались возле обрушенной эстакады.

Их осталось всего семеро, когда они наконец нашли сохранившийся дом, разобрали баррикаду и расчистили путь вниз. Четверо мужчин, три женщины, три лазгана на всю группу. Двое шли перед Гюнтером, остальные позади. Гюнтер чувствовал себя стиснутым на узкой и темной лестнице. Теперь он жалел, что не взял лазган себе.

Спустя сорок минут он потерял счет пройденным этажам. Люди устало приступили к разбору еще одной баррикады, скрепленной колючей проволокой. Вебер распутывал ее, ругаясь каждый раз, когда колючки впивались в кожу. У Гюнтера дрожали колени, и он все равно не мог подобраться к баррикаде, чтобы помочь Веберу, — на узкой лестнице двоим было слишком тесно. Потому он просто сел на ступеньку и уронил голову на руки.

В поисках еды и отдыха они забрались в еще одну покинутую квартиру. Она была маленькой и тесной, Гюнтер в таких никогда не жил. Семь человек еле смогли в ней поместиться. Стены жилища были покрыты кричащими, богохульными граффити. Поверхность явно уже недалеко. Гюнтер мысленно готовил себя к всевозможным ужасам нижних уровней, когда беглецы вышли наружу.

Однако, к его удивлению, пространство вокруг дома заливал солнечный свет. Это объяснялось тем, что соседние башни, обычно его заслонявшие, теперь лежали в руинах. Эстакада, на которой они оказались, была завалена обломками и не слишком отличалась от верхних — разрушения уравняли все. Несколько замотанных в лохмотья человек брели через завалы, так же как и наверху, но Гюнтер не видел никаких явных признаков порчи. «Вероятно, мутанты сбежали из города, — подумал он. — Или, что было бы неплохо, с ними покончили СПО». Этот уровень, впрочем, внушал не больше надежды, чем верхние. Спустя десять минут они поняли, что всю эстакаду завалило обломками. Люди садились прямо на рокрит, лишившись всякой надежды на то, что риск может окупиться, не желая думать о дальнейшем спуске.

— Попробуем в другом направлении, — сказал Вебер. — Там, возможно, есть путь на юг или север. Хотя сомневаюсь… Похоже, кто-то намеренно разрушил тут башни, чтоб запереть нас. Так что выбраться из Иероним-сити можно лишь воздухом, и то если ты дочь губернатора, чтобы за тобой послали флаер.

Словно в подтверждение его слов, эстакада содрогнулась, кусочки штукатурки посыпались на Гюнтера.

— У Хенрика нет дочери, — рассеянно пробормотал он.

— Ну, племянница, — так же рассеянно ответил Вебер. — Какая-то женщина, словом.

— Что… какая женщина?

— Я же говорил, разве нет? Тот парень, с которым я говорил той ночью, рассказавший про насекомых. А еще сказал, что видел родственницу губернатора, прежде чем они появились.

— Ты не рассказывал, — сказал Гюнтер, повышая голос. — Ты забыл упомянуть кое-что о…

И тут раздалась стрельба. Лучи нескольких лазеров ударили в груду обломков позади Гюнтера. Один проскрежетал по стене так близко, что отскочивший кусок пласткрита попал ему в левое ухо. Он постарался удержаться на ногах, одновременно пытаясь определить источник угрозы, но тут почувствовал, как гора обломков сползает под руками. К счастью, Вебер и один из мужчин с лазганами среагировали быстрее Гюнтера и открыли ответный огонь.

По краям эстакады появились зловещие, согнутые, нечеловеческие тени. Мерилом пережитых за два дня ужасов стало то, что Гюнтер с облегчением узнал в них всего лишь мутантов. Похоже, что смятение города приободрило их, и они ухватились за возможность отвоевать себе его часть. К тому же они где-то завладели двумя, если не больше, лазганами.

Еще один луч, выпущенный мутантом, попал в бледную женщину с распухшими глазами, отрезав ей руку по локоть. Она удивленно посмотрела на обожженную культю и потеряла сознание. Ответный выстрел Вебера пришелся мутанту прямо в глотку, и тот, захрипев, издох. Гюнтер оказался легкой мишенью. Он хотел бежать, как уже привык поступать в таких случаях, но на сей раз бежать было некуда. Он бросился вперед, надеясь найти укрытие, но тут перед ним выросло несколько сутулых силуэтов. Мутантов было больше, чем он когда-либо видел, — восемь или девять. Дуло лазгана повернулось в его сторону, но мутант сам попал под выстрел, и это дало Гюнтеру недолгую передышку.

Его единственной отчаянной надеждой было подойди к мутантам вплотную, лишив их преимущества, которое давало оружие дальнего боя. Идея не из лучших, но ничего другого не оставалось. Так что Гюнтер пригнулся и взял разбег, собираясь повалить высоченного, воняющего гноем и покрытого язвами урода. Однако он не достиг цели: мутант успел заметить угрозу и сгруппироваться. И он не сдвинулся ни на шаг.