Затерянный мир - Йон Колфер

Дворецки машинально встал и шагнул в сторону, чтобы оказаться между стрелком и Артемисом. Впрочем, костыль был направлен не на их ложу, а на сцену. На точку всего в метре от певицы. Именно там, как полагал Артемис, должен был появиться демон.

– Элфи, – негромко и спокойно сказал Дворецки. – Думаю, тебе следует включить защитный экран.

Артемис опустил театральный бинокль.

– Проблемы?

– Возможно, – ответил телохранитель. – Хотя нас они не касаются. Полагаю, кто-то еще узнал о новых данных материализации, и мне кажется, этот кто-то пришел сюда не для того, чтобы просто посмотреть на демона.

Артемис в задумчивости постучал пальцами по подбородку.

– Где?

– Второй ярус, крайняя ложа. Я вижу похожий на оружие предмет, направленный на сцену. И это не стандартная винтовка. Скорее, замаскированное ружье для стрельбы стрелами.

Артемис наклонился вперед, схватившись за бронзовые перила.

– Они собираются взять демона живым, если, конечно, он появится. В таком случае им необходим отвлекающий маневр.

Элфи вскочила на ноги.

– Что будем делать?

– Остановить их мы не успеем, – сказал Артемис, сосредоточенно нахмурившись. – Если попытаемся, то можем помешать им отвлечь внимание публики, а тогда демона увидят все. Раз у этих людей хватило ума рассчитать место и время материализации, значит, они все предусмотрели.

Элфи, выхватив из рук Дворецки свой шлем, быстро надела его. Воздушные подушки мгновенно надулись, плотно обхватив ее голову.

– Я не могу позволить им похитить одного из наших! – выпалила она.

– У тебя нет выбора, – возразил Артемис чуть громче, чем следовало. На него опять зашикали. – По лучшему и наиболее вероятному сценарию, вообще ничего не произойдет. Никакой материализации не будет.

Элфи нахмурилась.

– Ты не хуже меня знаешь, что судьба редко следует лучшему и наиболее вероятному сценарию. У тебя слишком плохая карма.

Артемис против воли улыбнулся.

– Да, конечно, ты права. По худшему сценарию демон появится, они попытаются его задержать, выстрелив из ружья, мы вмешаемся, потом демона сцапает местная полиция, а мы все окажемся под стражей.

– Не годится. Значит, будем просто сидеть и наблюдать? – спросила Элфи.

– Нет, это мы с Дворецки будем сидеть и наблюдать. А ты полетишь к той ложе и постараешься зарегистрировать как можно больше данных. После чего последуешь за похитителями.

Элфи включила крылья. Они выдвинулись из ранца на ее спине и вспыхнули синим светом, когда компьютер подал на них питание.

– Сколько у меня времени? – спросила Элфи, растворяясь в воздухе.

Артемис взглянул на секундомер своих часов.

– Если поторопишься, – ответил он, – нисколько.

Элфи летела над переполненным партером, контролируя траекторию встроенным в большой палец перчатки джойстиком. Никто из людей, естественно, и не подозревал о ее присутствии.

Благодаря фильтру в забрале шлема она отчетливо видела людей в ложе у самой сцены.

Артемис ошибся: она могла их остановить. Для этого нужно было только помешать стрелку произвести прицельный выстрел, и тогда демон не задержится в этом измерении, а Восьмой отдел сможет без суеты выяснить, откуда взялась эта странная компания в ложе. Достаточно коснуться локтя стрелка электрической дубинкой, и он на несколько секунд потеряет контроль над всеми двигательными функциями. За это время демон успеет появиться и исчезнуть.

И вдруг Элфи почувствовала запах озона, и легкий порыв теплого воздуха коснулся ее руки. Артемис не ошибся. Времени не было. Началось.

Номер Первый появился на сцене в более или менее нормальном виде. Путешествие во времени стоило ему последней фаланги указательного пальца на правой руке и порядка двух гигабайт воспоминаний. Но воспоминания эти были по большей части неприятными, а руками он ничего делать все равно не умел.

Все оказалось не так уж страшно: дематериализация прошла не слишком болезненно, а обратная материализация и вовсе доставила бесенку массу удовольствия. Мозг с такой радостью воспринял воссоединение тела, что выплеснул в кровь огромную дозу эндорфина – гормона, вызывающего эйфорию.

Номер Первый посмотрел на обрубок указательного пальца и глупо хихикнул.

– Надо же! Палец-то тю-тю!

Потом он заметил людей. Множество людей в ложах, поднимающихся ярусами, казалось, к самому небу. Бесенок мгновенно понял, где оказался.

– Театр! Я в театре! Всего с семью пальцами с половиной. То есть это у меня семь с половиной пальцев, а не у театра. Гы!

Если бы все шло своим чередом, то на этой реплике для Бесенка Номер Один посещение театра бы и закончилось. В следующий раз он бы очнулся уже на следующей остановке своего путешествия во времени и в пространстве. Но этого не произошло, потому что человек в ложе возле сцены навел на него какую-то трубу.

– Труба, – щегольнул знанием человечьего языка Номер Первый, ткнув в человека тем, что осталось от пальца.

После этого события начали развиваться крайне стремительно, сменяя друг друга, словно картинки в безумном калейдоскопе. На конце трубы сверкнула вспышка и что-то взорвалось над головой бесенка. Пчела ужалила Номера Первого в ногу, раздался пронзительный женский крик. Прямо под ним прошло стадо каких-то животных, возможно слонов. Но больше всего его сбило с толку то, что земля вдруг ушла из-под ног и все вокруг стало черным. Чернота эта была шершавой – он попробовал ее на ощупь, когда зачем-то уткнулся в нее лицом.

Прежде чем погрузиться в свою личную темноту, Номер Первый успел услышать голос. Этот голос не принадлежал демону – он был гораздо тоньше. Нечто среднее между голосом птицы и дикой свиньи.

– Добро пожаловать, демон, – произнес голос и захихикал.

«Они знают, – ужаснулся Номер Первый и впал бы в панику, но распространявшийся по его телу через рану в ноге хлоралгидрат притуплял эмоции. – Они все о нас знают». В следующий миг дурманное зелье обволокло его мозг и сбросило бесенка в черную бездонную пропасть.

Артемис наблюдал за происходящим из ложи. Улыбка восхищения тронула уголки его губ – задуманный кем-то план разворачивался гладко, как драгоценный тунисский ковер. Такой план мог разработать только очень одаренный человек. Почти гениальный. Может быть, родственная ему душа?

– Держи камеру направленной на сцену, – приказал Артемис Дворецки. – Ложей займется Элфи.

Дворецки жалел, что не может прикрыть Элфи с тыла, но он должен был находиться рядом с Артемисом. В конце концов, капитан Малой и сама могла постоять за себя. Он убедился в том, что стекло часов направлено в сторону сцены. Артемис никогда не простил бы телохранителю, если бы события выпали из кадра хотя бы на наносекунду.

Опера близилась к финалу. Норма вела Поллиона к погребальному костру, на котором им обоим было суждено сгореть. Все зрители смотрели только на примадонну, околдованные волшебной силой искусства. Все, за исключением участников совсем другой сцены – тоже, в некотором смысле, волшебной.

Роскошная полифоническая музыка служила прекрасным звуковым сопровождением для разворачивающейся на глазах посвященных жизненной драмы.

Она началась с электрического треска, донесшегося с правого края авансцены. Едва слышного, практически незаметного, если ты не ожидал его услышать. Возможно, некоторые зрители заметили возникшее после этого мерцание в воздухе, но не придали ему значения, приняв за блик или один из спецэффектов, которые к месту и не к месту применяют современные режиссеры.

«Итак, – подумал Артемис, чувствуя покалывание в кончиках пальцев, – что-то явилось в наш мир. Игра началась».

«Что-то» постепенно обретало очертания, но по-прежнему оставалось полускрыто мерцающим голубоватым куполом света. Теперь уже можно было разобрать, что это некрупное существо более или менее гуманоидного типа. Оно вполне могло оказаться демоном и уж точно не было обманом зрения. Сначала существо было бестелесным, как привидение, но буквально через секунду оно потеряло прозрачность и полностью перешло в этот мир.

«А теперь, – подумал Артемис, – его нужно задержать и усыпить».

Тонкая серебристая трубка появилась из темного зева ложи на противоположной стороне зала. Раздался глухой хлопок, и из трубки вылетела стрелка. Артемис даже не стал следить за ней взглядом – он и так знал, что она попадет в ногу пришельца из иного измерения. Именно в ногу, куда же еще? Хорошая мишень, и рана вряд ли окажется смертельной. А стрелка наверняка серебряная, начиненная каким-нибудь одурманивающим коктейлем.

Существо явно пыталось обратить на себя внимание, делало странные жесты. Артемис услышал, как удивленно ахнули некоторые зрители, заметившие на сцене странное создание, окруженное мерцающей дымкой.