Картина мира в сказках русского народа - Валерий Петрович Даниленко

по сказкам. Сюда относится представление, будто лиса – животное исключительно хитрое» (там же. С. 301–302).

У сказочных животных два прототипа – животный и человеческий. Разрыв между сказочным животным и настоящим намного больше, чем разрыв между сказочным животным и его человеческим прототипом.

О разрыве между сказочным животным и настоящим В. П. Аникин писал на примере волка: «Существо враждебное и опасное, волк вызывал почтение и страх. По опыту люди знали, что волк – существо хищное, хитрое, умное, изворотливое, злое. Между тем в сказках волк глуп, его легко обмануть. Нет, кажется, такой беды, в какую бы ни попал этот незадачливый, вечно голодный, вечно избиваемый зверь» (Аникин В. П. Русская народная сказка. М., 1977. С. 49–50).

Другое дело – разрыв между сказочным животным и его человеческим прототипом. Этот разрыв мы воспринимаем не иначе, как художественный приём, характерный для сказок. Изображение людей в виде животных позволяет показывать человеческие характеры в неожиданно яркой форме.

Разрыв между сказочными животными и их человеческими прототипами настолько ничтожен, что при чтении сказок о животных мы забываем о том, что в сказках довольно часто соединяются животные, которые в реальной жизни несовместимы. Зайцев сказка может соединить с лягушками, ворону – с раком, дрозда – с лисой, кота с петухом и т. д. Мы этому даже не удивляемся! Причина одна: не животных по преимуществу мы видим в сказках, а людей в их обличье.

Э. В. Помернацева писала: «В сказках о животных животные наделены не только человеческой речью, но и людской сознательной жизнью, человеческими отношениями, потребностями, чувствами. В русских сказках о животных перед нами возникает и чисто русская обстановка: русские морозы и снега, избы, сени, русские обычаи…» (Померанцева Э. В. Русская народная сказка. М., 1963. С. 76–77).

Степень антропоморфизации животных в сказках настолько велика, что при их чтении мы невольно забываем о том, что в них действуют животные, а не люди. Тем самым мы начинаем забывать о чуде, которое позволяют себе сказки. Это чудо состоит в том, что люди в них могут превращаться в животных.

Лиса

В славянской мифологии, как ни странно, образ лисы иногда сливается с Мокошью, которую наши мифологи называют то богиней любви и рукоделия, то богиней судьбы и урожая. Может быть, поэтому лиса в русских сказках всегда изображается в женском образе.

Лиса занимает очень скромное место в славянской мифологии. Мы не найдём статей о ней в таких фундаментальных книгах, как «Славянская мифология» (М., 1995) и «Символика животных в славянской народной традиции» А. В. Гуры (М., 1997). Между тем в русских сказках о животных она выдвинулась на первое место.

Мы привыкли воспринимать лису как необычайно хитрое животное. Хитрость – это порок, поскольку она держится на обмане. Вот почему сказочную лису мы воспринимаем как персонаж отрицательный. Это подтверждают наши сказковеды.

«Лиса, – пишет Э. В. Померанцева, – один из основных действующих лиц в сказках… Она рисуется в основном как льстивая, хитрая обманщица. И называет её сказка соответственно: лисичка-сестричка, кума-лиса, Лиса Патрикеевна, лиса-краса, лисица-масляная губица, лиса-ласковые словеса. Она обманывает волка, петуха, медведя, выманивает птенцов у дрозда, губит зверей в яме и т. д. Однако в ряде сказок её побеждает человек – в конце концов она вместо обманом вытребованной невесточки получает в мешке собаку, собаки её раздирают, человек её убивает и т. д. Народное нравственное чувство восстаёт против хитрости и обмана и приводит в сказке к победе над ними человека» (Померанцева Э. В. Русская народная сказка. М., 1963. С. 78).

Ещё более непривлекательную характеристику сказочной лисы дал В. П. Аникин. Он писал: «Лиса – притворщица, воровка, обманщица, злая, неверная, льстивая, злопамятная, ловкая, мстительная, хитрая, корыстная, расчётливая, жестокая. В сказках она всюду верна этим чертам своего характера» (Аникин В. П. Русская народная сказка. М., 1977. С. 62).

Автор этих слов подчёркивал исключительно отрицательную природу лисы в русских сказках. В другом месте он указывал: «Лисица всюду в сказках верна самой себе. Её хитрость передана в пословице: “Когда ищешь лису впереди, то она позади”. Она изворотлива и лжёт напропалую до той поры, когда лгать уже нельзя, но и в этом случае она нередко пускается на самую невероятную выдумку. Лисица думает только о своей выгоде. Если сделка не сулит ей приобретений, она не поступится ничем своим. Лиса мстительна и злопамятна» (там же. С. 57).

Кажется, что в этих убийственных словах мы слышим чистую правду. Но я позволю себе в этом усомниться. Образ лисы в наших сказках, на мой взгляд, не следует расценивать исключительно под знаком минус. Возьмём, например, сказку «Снегурушка и лиса».

В этой сказке рассказывается история о том, как единственная внучка старика со старухой заблудилась в лесу. Она влезла на дерево и стала горько плакать да припевать:

Ау! Ау! Снегурушка,

Ау! Ау! Голубушка!

У дедушки, у бабушки

Была внучка Снегурушка;

Её подружки в лес заманили,

Заманивши – покинули.

Услышали эту песенку медведь и волк. Предложили Снегурушке отнести её домой. Она испугалась. Зато лисы не испугалась:

«Идёт лисица:

– Чего ты, Снегурушка, плачешь?

– Как мне, Лиса-олисава, не плакать? Меня подружки в лес заманили, заманивши – покинули.

– Сойди, я тебя отнесу.

Снегурушка сошла, села на спину к лисице, и та помчалась с нею. Прибежала к дому и стала хвостом стучаться в калитку.

– Кто там?

Лиса отвечает:

– Я принесла вашу внучку Снегурушку!

– Ах ты наша милая, дорогая Лиса Олисава! Войди к нам в избу. Где нам тебя посадить? Чем нам тебя угостить?

Принесли молока, яиц, творогу и стали лисицу потчевать за её услугу. А потом простились и дали ей на дорогу ещё курочку» (РНС. С. 366–367).

Никакой хитрости и коварства у лисы в этой сказке мы не увидели! Выходит, не во всех русских сказках лиса выглядит такой, как нам её обрисовали Э. В. Померанцева и В. П. Аникин. Другой пример – сказка «Кузьма Скоробогатый».

В этой сказке лиса как будто соответствует её привычному образу: она здесь, как ей и полагается, очень хитра, но есть одна закорючка: с помощью своей неистощимой хитрости она ищет в ней выгоды не столько для себя, сколько для Кузьмы. Вот как начинается эта сказка:

«Жил-проживал Кузьма один-одинёшенек в тёмном лесу. Ни скинуть, ни надеть у него ничего не было, а постлать – и не заводил.

Вот поставил он капкан. Утром пошёл посмотреть – попала лисица.

– Ну, лисицу теперь продам, деньги возьму, на то