Возвращение - Вадим Денисов

Рейс сопровождает «самурай» охраны с тремя бойцами. Интересное: позади автобуса гремит по кочкам грузовой прицеп с тюками подозрительно одинаковой формы и размера.

— Заценил? — повернулся ко мне Гоблин.

— Что имеешь в виду?

— Вместо мешков с песком припасли. Если кто выскочит, типа «Сабур, пацаны!» — сразу мешки вокруг колес, и можно держаться.

— Да там тряпки…

— Тугая тряпка тоже пойдет.

Далеко впереди, пропадая в складках местности, шли два скоростных скутера или легких мотоцикла. Хорошо им… Наш трофейный грузовичок — машина очень даже неплохая, однако подобная техника предназначена сугубо для города, на грунтовке чувствуешь себя неуютно, приходится плестись. Через десять минут еще одна встреча. Чуть припадая на одну сторону, навстречу довольно резво шел обшарпаный открытый «Судзуки Сантана» без тента, тоже с прицепом, а позади нас почти всю дорогу тащилась велоколяска с неутомимым владельцем, я бы ни за что не стал крутить педали на таких дистанциях, да еще и с грузом. Это фермеры везут товар на рынок, а попутно и сами затарятся.

Китаю, также как и многим прочим, от Смотрящих досталось несколько групп капитальных построек, большая часть из которых давно разобрана и перевезена в Пекин, теперь в них живут богатеи. Все фермы — новострой.

Согласно схеме, искателям приключений предписано ехать именно в этот мрачный бор.

Пока же поблизости деревьев нет, большая равнина выходит прямо на стрелку, один лес зеленеет вокруг анклава японцев, другой — впереди. Справа от грунтовки раскинулись огромные луга, разнотравье подходит к волжскому берегу.

К северу за лесом — холмы волнами, а дальше уже горы со снежниками на вершинах.

Дикие места. Знакомо тревожные…

Скоро будет еще одна развилка, уже на четыре дороги, и тут главное не перепутать. Надо пересечь чащобу практически посредине массива и выскочить к берегу Янцзы-Волги, где на берегу и стоит хибара деда-отшельника.

В открытую форточку влетал свежий весенний воздух, еще прохладный, колкий, но уже обещающий жаркие запахи грядущего лета. На небе — ни тучки.

— Может, попутно стоит на ближнюю ферму наведаться? — абстрактно предложил я. — Свеженького накупим, на местных ковбоев посмотрим, сплетни послушаем.

— Ковбои? Ты что, по приколу? Обычные фермеры с грязными руками, унылыми лицами, вечно в старых потертых трениках с вытянутыми коленками и в сланцах. Моются раз в неделю.

— Лицо в трениках?

— Че?

— Проехали.

— Вот и ехай давай! Ферму ему подавай… Тут за лодку платить нечем, стволов нет, а ему свеженького!

— Гоблин, у тебя что, месячные? — заорал я, стукнув по баранке. — Какая муха тебя с утра укусила, что ты ноешь постоянно?!

— Я четыре тридцать восьмых «арисаки» насчитал, пока мы катались! И «маузер»! — криком же ответил тот. — Имеют правильные люди годное, охотятся с ними! Значит, в городе есть нарезняк и под коммерцию!

— Три, Миша. И одна девяносто седьмая, — машинально поправил я, успокаиваясь. — С оптикой.

Японская снайперская винтовка времен Второй мировой «Арисаки-97» создана на базе винтовки «Арисаки-38» и отличается наличием оптики. Хорошее сочетание длины ствола и мощности патрона, небольшая вспышка. Интересная тема… Стояли японские винтовки на вооружении китайской армии? Не помню, но допускаю. Впрочем, стволы могли добыть в оружейной локалке, которой сами японцы опрометчиво не успели найти. Во бесятся, наверное…

— Миша, не размывай вопрос, давай по катерам и лодкам пробьем окончательно, а уж потом займемся конкретно оружием, ага? Что ты мечешься, как заяц на поляне? Всему свое время.

Какое-то время группа покупателей водномоторной техники ехала молча. Магнитола притихла — купленный вчера в попутной лавочке диск закончился, а слушать пентатонику больше не было сил.

— Жрать хочу! — объявил напарник.

Отчего-то я чувствую, что скоро мы подеремся.

— Предлагал на ферму заехать? Предлагал, теперь терпи.

— Опять какую-нибудь экзотику подкинут, вроде жареной крысы… Не, Кастет, вру! Я бы сейчас и крысюка примял. Только жирного! И с горчичным соусом. И с черным хлебом. Да кваску бы. С солеными огурчиками.

— Таештвоюмедь! Ты меня дразнишь, что ли?! Отвернись, трахома, а то меня сожрешь!

Гоблин странно притих. Чего он глазами стреляет?

— Сомов, а вот скажи по чесноку, ты бы смог съесть человека? — спросил я неожиданно для самого себя.

— Тебя, например?

— Ну…

— Студнем или живаком?

— Я серьезно.

— Смог бы, — уверенно сказал он. — Допустим, тебя внезапно погибли, так?

— Ну тебя в задницу, баран! Снимаю вопрос.

— Не, я же чисто гипотетически! А у нас важнейшее задание, от которого зависит… ну, не суть, так?

— Допустим, — нехотя кивнул я.

— Кругом голод, разруха, тлен… — Гоблин нахмурился и мощно развел руками, обозначая сквозной апокалипсис вокруг и полное запустение поверхности. — Я падаю от нехватки сил, падаю я, понимаешь? А тут ты лежишь. Друг-белок, источник жизни. И что? Сожру, конечно! Мне ведь потом еще мир спасать…

— Сука ты, Сомов. Боевого товарища…

— Нормально, командир! Твое бесстрашное пламенное сердце будет долго биться в моем желудке, наполняя последнего сталкера планеты немыслимой энергией!

— Врешь, гад! — прошипел я сквозь зубы. — Рухнешь в ближайшей избушке на нары и продрыхнешь часов двенадцать.

— Или так, — почесал затылок напарник.

За неспешными беседами спецгруппа продвигалась все ближе к цели.

Следующая фаза операции.

Вот и еще одна важная отметка на схеме — маленький каменный мостик через темный лесной ручеек с чистейшей водой. Впереди и справа в стене высоких деревьев появился просвет, здесь очередное ответвление от магистральной трассы круто поворачивало в нужную мне сторону.

Углубившись в лес, я почти сразу остановился. Радиообмена в эфире нет.

Тем не менее…

— Схема два.

— Ого! — обрадовался напарник.

— Давай.

Мишка молча кивнул и выпрыгнул из машины, в кузове глухо промялось. Почти сразу же он опять появился в проеме, кинул на сиденье два рюкзака и большой кусок рогожи, осторожно закрыл дверь. Быстренько пристроив рюкзаки, я накрыл их тканью, посмотрел и поправил. Закрыл пассажирскую дверь на стопор, убедился, что друг устроился на новом месте, и медленно тронулся вперед.

А ведь хотелось тряхнуть паразита за его людоедство!

Серьезные тут стволы, могучие, суровы здешние леса. Пожалуй, только в родном Кордоне такое и видел. Эх, как там моя женушка да лялечка…

— Надоела мне эта поножовщина, — задумчиво повторил я одну из любимых гоблинских фраз. — Податься бы на Волгу, поиграть топоришком!

Черт побери, да здесь настоящие Темные Земли, не удивлюсь, если к дороге выйдет эльфийка с луком! А что, Гоблин уже есть. Он там хоть тентом накрылся?

И ведь в салоне потемнело!

Как же быстро на Платформе меняется погода — темные кучевые облака пришли с запада. Дикий мир, не испорченный еще… Похоже, на подходе хороший весенний ливень, умеющий бить по земле во всю свою дикую мощь, с грозами да молниями. Только подумал, как с неба бодренько закапало, однако темнеть начала лишь средняя часть грунтовой ленты, остальное закрыто кронами.

Десять минут даю, и ливанет неслабо! Если фронт пройдет прямо, то хреново, как бы ливень дорогу не размыл, на каждом проселке есть склонные к тому участки.

Опа! Полило уже капитально, глянул на часы — угадал.

Дворники бешено плясали на ветровом стекле, но с потоком воды справлялись плохо, старые щетки, поменять бы надо. Машина сразу покрылась оплывающими глинистыми дорожками. Пару раз в пелене мелькнули стремительные тени, какие-то лесные зверьки перебегали дорогу в поисках укрытия.

Здесь давно не ездили… Та это просека, правильно еду?

Осторожно, чтобы не юзить по скользкой глине, я тянул и тянул машину по мокрой поверхности. Грунтовка на стрелу совершенно не похожа, ливень вваливает от души, видимость — пятьдесят метров от силы. Тяжеловато.

Проселок свернул направо, «эльф» въехал под полог соснового леса.

Здесь, под кронами, тяжелые капли дождя частично рассеивались в мелкую взвесь, частью же соединялись в потоки на стволах — стало немного потише. Напрягаться осталось недолго, скоро впереди появился туманный просвет, и проселок гостеприимно распахнулся крошечной полянкой, на которой вдали темнела низкая рубленая избушка.

Что-то я жизни не вижу! Невостребованная никак? Телега развалившаяся, совсем не китаистая, большой капитальный навес, под которым нет ни полешка, в высокой траве стоят деревянные бочки…

Так, похоже, угадайка угадалась!

Щелк, щелк, щелк.

В ответ на сигнал тревоги голодный Гоблин, как я надеюсь, еще и мокрый в хлам, тоже разок щелканул.