Романтическая комедия - Кертис Ситтенфилд

пой с искренним пылом. Изображай не европейца, а человека, который всерьез рассуждает о языках любви.

– Так я и есть человек, который всерьез рассуждает о языках любви!

Все рассмеялись.

– Бейли, тебе нужно посильнее изобразить недоверие. А ты, Вив, наоборот, должна купиться на его фишку.

– Так точно, капитан!

– С неприязнью смотреть? – уточнил Бейли. – Или просто с непониманием?

– Хм-м…

Я взглянула на Рика и Боба.

– Я за второе, – высказался Боб.

– Согласна, – кивнула я. – Покупатель средних лет, не понимает шутки.

– Есть предложение, – выступил Ноа. – Правда, неожиданное. Что, если в конце спеть с кем-нибудь дуэтом? Раз уж кто-то из них такой же слащавый, как и я.

– Здорово! Генриетта, давай ты? – предложила я.

– С радостью-ю-ю, – протянула Генриетта. Почти все актеры «НС» умели прилично петь, а некоторые, вроде Генриетты, обладали ангельскими голосами. А вот язычок у нее был острый, не под стать голосу!

– А ты имеешь в виду свою песню или мне надо новую написать?

– Если хочешь к завтрашнему вечеру написать песню, то не терпится послушать, – удивился Ноа.

– Да, возьмем готовую песню. Согласен на «Июльскую страсть»?

– Салли, иного я и не ожидал. – Он улыбнулся.

Ноа улыбался, называл меня по имени, вел себя приветливо, не зазнаваясь… Мое сердце выдавало кульбиты, и я почему-то ужасно расстроилась. Он помнил, что накануне для меня пел? Мне надо делать вид, будто ничего не случилось? Или он вовсе не для меня пел?

– Мы вышлем вам исправленные сценарии сразу, как сможем, – обратилась я ко всем. – Еще раз спасибо.

Ноа спустился ко мне со сцены.

– Ты слышала, что Эллиот предложил для «Хореографа»? Эх, я сам виноват…

– Погоди, а что он предложил?

– Помнишь, как хореограф советует выступать с пантерой? Эллиот просит Найджела расщедриться на настоящую пантеру.

– Ого! И ты запросто согласился?

– Господи, нет! – Ноа нахмурился. – Ты бы запросто согласилась?

– Защитники прав животных тебе еще припомнят. Их можно понять, я и сама временами за животных волнуюсь, хотя есть у меня одно замечательное воспоминание об олене…

– Из какого скетча?

– Не моего. – Я покачала головой. – Пошел мой третий сезон, в праздничный эпизод после Рождества пригласили Дайану Росс; в конце она спела «Joy to the World»[8], и с потолка посыпался искусственный снег. Актеры пели хором у нее за спиной, а Найджел вышел на сцену с оленем. Рогатым таким, все как положено. Избитый прием, конечно, и все равно я от счастья так и светилась.

– Ты тоже стояла на сцене?

– Господи, нет! Никогда. Я осталась за кадром.

– Почему-то я этот эпизод пропустил, но звучит супер. А ведь я не из тех, кто в школе заслушивал до дыр «Величайшие хиты «The Supremes».

Я рассмеялась. Еще трех дней не прошло с нашего разговора в офисе, и все равно неожиданно, как это он запомнил…

– Мой лучший концерт состоялся летом в Глазго, тогда началась ужасная гроза. Под конец полил дождь, и все промокли насквозь. И я, и группа, и инструменты, и сцена, и зрители. Я испортил гитару, но оно того стоило.

– Судя по нашим историям, на всех крутых выступлениях общим знаменателем служат осадки, – заметила я, и Ноа опять улыбнулся.

– Причем не обязательно природные, – добавил он. – Можно и своими руками создать. Ты и правда никогда не выступала здесь на сцене?

– Правда. Предпочитаю скрываться во мраке, точно гоблин. – Ноа удивленно нахмурился. Я объяснила: – Нет, я себя не критикую. Наоборот, горжусь.

Его выражение смягчилось.

– Гоблином тебя не назовешь.

Умей я поддразнивать в реальной жизни, захлопала бы ресницами и спросила: «А как назовешь?» Увы, поддразнивать я умею только на бумаге, поэтому сказала лишь:

– Кстати, насчет пантеры: если ты «за», то прекрасно, если «против», скажи Эллиоту, и все.

– Ну-у, это слишком просто…

Тут откуда ни возьмись явилась Отэм.

– Ноа, пора примерять костюм.

– Видишь, какой я важный тип?.. Увидимся на репетиции «Трещотки», – попрощался Ноа, и его тотчас увели.

Я достала телефон и написала Вив:

Ты где?

Она ответила снимком из гримерной: сидела в кресле и торжественно поднимала баночку диетической колы, словно бокал шампанского. Через минуту я примчалась к подруге.

– Плохие новости, – заявила я с порога. – Ноа Брюстер, оказывается, красавчик.

– Добро пожаловать в две тысячи первый, – рассмеялась она.

– И почему мне никто не сказал?

– Что среди нас ходит стареющий покоритель девичьих сердец? Салли, могла бы и сама догадаться.

– Думаешь, он самовлюбленный выпендрежник?

– Скорее всего.

– Вы же работаете вместе. Он тебе как?

– Между прочим, в понедельник за ужином он себя довольно скромно вел. Рассказал, как потянул лодыжку, когда занимался паркуром со своим агентом.

Я хотела объяснить Вив: нас с Ноа, похоже, немного тянет друг к другу, но устыдилась. Мне с ней не сравниться, и выбор у нее куда богаче моего. Очевидная разница между нами вроде как обязывала меня обратить в шутку и разговор с Ноа в офисе, и тот случай, когда он мне пел, и сегодняшнее наше общение после репетиции, где, кстати, Вив тоже присутствовала. А была ли я готова обратить их в шутку, пусть даже ради себя самой? Или все-таки в глубине души надеялась: Вив признает, что искорка между нами с Ноа возможна? Не до такой степени, чтобы нарушить правило Дэнни Хорста и начать встречаться, но чуть-чуть пофлиртовать… Почему нет? С другой стороны, Вив заметила бы на репетиции…

– Ты написала доктору Тео? – спросила я в итоге.

Вив наморщила нос.

– Придется к другому врачу идти, и без того дел полно…

– Твой глаз сам заживет, так ведь доктор Тео сказал?

Она кивнула.

– И ты уже ходишь к другому доктору, верно?

Опять кивок.

– Ну и не записывайся никуда. Ничего не делай. Скажи доктору Тео, мол, супер, будешь теперь ходить к другому врачу, а его ты с нетерпением ждешь в субботу.

На съемочной площадке было триста мест, и к каждой премьере сценаристам давали два билета для близких, актерам – шесть, а ведущему и приглашенному музыканту – несколько десятков. Оставшиеся билеты, на которые не претендовали знаменитые друзья Найджела, либо разыгрывали в лотерее, либо раздавали многочисленным поклонникам передачи, в основном студентам или туристам, готовым простоять в очереди на улице целый день.

– Пригласишь его на афтепати?

– Давай не будем забегать вперед.

– Кстати, я уговариваю Аннабель принять участие в «Правиле Дэнни Хорста». Они не расстались.

Подруга скривилась – приглашение знаменитостей на маленькие рольки в скетчах ей казалось дешевым приемом.

– Да, мне Генриетта передала. Аннабель писала в «Инстаграме»[9], что не стоит спешить с выводами.

– Я пост не видела, просто Дэнни с ней говорил у нас в офисе. Как думаешь, Аннабель специально подливает масла в огонь или ее неправильно поняли?

– Не удивлюсь, если какой-нибудь сценарист реалити-шоу расписал ее жизнь.

– Серьезно? Тогда я волнуюсь за Дэнни.

– Может, он и есть сценарист.

– Уверена, для него все всерьез.

– Ой, да ладно! У нас тут очень тонкая грань между настоящим и выдуманным. Мы все играем роли самих себя. – Я стояла рядом с креслом Вив; она вытянула правую ногу и