Голодные Игры глазами Пита Мелларка - Mary Hutcherson

Порция, — ну да ладно. Часы так часы. Собирайся, нам надо идти готовиться.

Киваю ей и отдаю часы Сайману со словами: «Отключи их». Они все смотрят на меня как на сумасшедшего. Мне все равно, пусть думают, что я слетел с катушек, пусть расскажут это всем, пусть Китнисс это узнает. Мне нет никакой разницы.

Перед индивидуальным показом меня должны опять помыть, сделать прическу и одеть. Мы должны выглядеть ухоженными, но естественными. Так сказала Порция.

И через час я и вправду выгляжу очень хорошо. Цинна сшил еще один «огненный» костюм. Готов поспорить, Китнисс одета в примерно тоже самое.

Так и есть. По пути к лифту я вижу Китнисс в идентичном наряде. Костюмы Цинны ей очень идут. Она такая красивая несмотря на то, что сейчас у нее, как обычно, серьезное, немного злое лицо.

— Ну что, Пит, готов? — спрашивает Хеймитч.

— Вроде того, — отвечаю я, — а когда мы начнем носить разные костюмы? — Китнисс усмехается.

— Вы думаете одинаково, — говорит Хеймитч, — прям как настоящие друзья, — я фыркаю.

— Кстати о настоящих друзьях, — продолжает он, — сегодня продолжаем разыгрывать дружбу! И я ничего не хочу слышать по этому поводу.

Мы с Китнисс переглядываемся и киваем. Эффи с кучей бумаг подбегает к лифту.

— Ну что, все готовы? — мы опять киваем, — тогда удачи вам. Выложитесь на все двенадцать! — она обнимает нас, а потом заталкивает в лифт. Хеймитч машет нам рукой.

Комментарий к Глава 7. Тренировки

Дорогие читатели, если данная работа интересна Вам, пожалуйста, поставьте “Нравится”, чтобы фф имел шансы быть замеченным и другими!)

Также нажимайте “Жду продолжения”, новая глава уже в процессе. Интересное только начинается)

Глава 8. Индивидуальные показы

Тренировочный зал превратили в место для индивидуальных показов. Остались все секции, чтобы каждый мог хоть что-нибудь показать. Для трибутов выделили длинную комнату со стульями. Нас будут подзывать по очереди дистрикт за дистриктом. Я выступаю самым последним, после Китнисс. Все в этой комнате настроены очень даже решительно. Профи шутят по поводу своих способностей:

— Я настолько хорош во всех видах оружия, что даже не знаю, что буду показывать, — говорит парень из второго. Тот самый, который хочет убить меня и Китнисс, тот самый у которого мне надо завоевать доверие, чтобы спасти Китнисс.

В процессе ожидания узнаю его имя — Катон. Ну что ж, Катон, надеюсь ты не так умен, как силен…

Он вроде бы встречается с блондинкой из первого, но я не уверен, потому что с ним всегда рядом ходит девушка из его, второго, дистрикта. Если я не ошибаюсь, ее зовут Мирта. Она смотрит на всех со злобой и презрением. На всех, кроме Катона. Когда она смотрит на него, она совершенно меняется, черты ее лица сглаживаются, она начинает шутить и хихикать, но парню явно не до нее, он слишком сильно увлечен смазливой блондиночкой. Есть еще один парень в их компании. Не знаю, как его зовут, потому что он ни с кем не говорит и с ним тоже никто не говорит. Он хоть и в команде профи, но не скрывает своего отвращения к ним.

Китнисс сидит и смотрит в одну точку. Меня это раздражает. Разве мы не должны изображать друзей? Но каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с ней, она сразу пресекает все мои попытки. Это раздражает еще сильней. Еще меня раздражат шум, который подняли профи, раздражает маленькое помещение, в которое засунули 24 человека. Все, что есть сейчас вокруг меня, раздражает.

Это не очень хорошо, потому что сейчас я должен чувствовать уверенность в себе или что-то вроде того, но явно не раздражение.

Женский голос сообщает, что показы начнутся через пять минут. Все начинают желать удачи блондинке из первого и, когда ее вызывают, Катон говорит:

— Покажи им все, на что способна, Ди.

Он явно положил на нее глаз. А Ди — это сокращение от Диадема. Очень мило. А она называет его Ка? От этой мысли я невольно улыбаюсь.

Трибут за трибутом, дистрикт за дистриктом, я уже потерял счет во времени. Мне порядком надоело здесь сидеть. Сейчас вызвали девушку из одиннадцатого, потом будет парень из ее дистрикта, потом Китнисс, ну а потом, наконец-то, я. Кстати, Китнисс не перестала смотреть в одну точку. Она что, стену гипнотизирует?

Парень из одиннадцатого дожидается своей очереди и идет в зал.

— Ты решил, что будешь делать? — вдруг спрашивает Китнисс.

— Да, поднимать тяжести, может, еще покажу пару приемов, а ты будешь стрелять?

— Я больше ничего не умею так хорошо, — отвечает она, продолжая смотреть вперед.

— Понятно, — между нами опять поселяется молчание.

Проходит пару минут и ее вызывают к спонсорам. Она тяжело вздыхает и уходит.

— Китнисс, — останавливаю я ее уже около двери.

— Что?

— Стреляй в яблочко, — говорю я. Она кивает и уходит, оставляя меня одного.

Остаются считанные минуты до того, как меня тоже вызовут. Уверенности до сих пор нет, но зато раздражения у меня хватает. Я не могу сейчас все испортить…

Закрываю глаза, пытаюсь успокоиться.

Десять… я должен показать все, на что способен. Девять… чем выше балл, тем лучше. Восемь… я не могу всех подвести. Семь… Китнисс должна вернуться. Шесть… я смогу сделать все, что задумал. Пять… я покажу спонсорам свои способности. Четыре… я получу высокий балл. Три… профи меня заметят. Два… я спасу Китнисс. Один… каждое мое действие либо поможет ей, либо навредит…

Женский голос сообщает, что настала моя очередь.

Я поднимаюсь со своего места. В животе появляется странное чувство. Выхожу в зал и вижу спонсоров. Они немного взволнованы, интересно, что же Китнисс сделала? Набираюсь смелости и говорю громко и четко:

— Пит Мелларк, дистрикт-12.

— Начинай, Пит, — говорит главный распорядитель Игр.

Без промедлений иду в секцию с гирями. Начинаю с легких и бросаю их без всяких усердий, потом поднимаю 90 фунтовую гирю. Мне удается закинуть ее еще дальше, чем я ожидал, поэтому я беру самую тяжелую гирю из всех, которые здесь есть. Она летит вслед за остальными и долетает до отметки 20 метров. Спонсоры ободрительно кивают.

— Хорошо, Пит. Можешь идти, — говорит распорядитель.

— Спасибо, — отвечаю я и ухожу в сторону лифта.

Я справился… не может быть! Спонсоры были довольны мной!

На 12 этаже лифт раскрывается, и моему обозрению открывается абсолютно пустая гостиная. Никто не хочет меня поздравить? Ну и пусть! Ничего не испортит моего настроения сейчас. Оказывается, все мое раздражение сыграло мне на руку.

В моей комнате тоже никого. Хотя кто здесь может