Идеальная иллюзия - Клаудиа Тан

контракт, мой отец пригласил с полдюжины декораторов, чтобы обставить это место, – объясняет Дэниел, пока я неторопливо вхожу в квартиру, с благоговейным трепетом рассматривая интерьер. – Заплатил им в десять раз больше их обычного гонорара, чтобы они закончили все к сегодняшнему дню. Полагаю, тебе нравится это местечко? – спрашивает он, с умилением наблюдая за тем, как я разглядываю картины на стенах, которые, вероятно, стоят сотни тысяч долларов.

Если я покажусь ему чересчур взволнованной, он продолжит дразнить меня по этому поводу всю оставшуюся жизнь.

– Сойдет.

– Чушь. Ты в восторге.

Я игнорирую его, отказываясь уступать.

– Наши вещи скоро прибудут. – Он смотрит на свой «Ролекс». – Прямо сейчас, вообще-то.

Дверь тут же распахивается, и грузчики с коробками вваливаются внутрь.

– Превосходно, – бормочет Дэниел, прежде чем затеряться в толпе людей.

Итак, первый день жизни с Его Мудачеством Дэниелом Кэррингтоном официально начался.

Глава девятая

Я хочу жить здесь вечно.

Если Дэниел когда-нибудь услышит, как я говорю об этом вслух, будет припоминать мне про это до конца света.

Когда следующим утром я просыпаюсь в своей новой комнате, меня охватывает головокружительный восторг. Мои глаза сканируют окружающую обстановку, как будто я не могу насытиться картинкой.

Моя новая комната просторная, а все четыре стены выкрашены в чудесный лавандовый оттенок. Меня должно напугать, откуда Гарри прознал про мой любимый цвет, но в данный момент мне все равно. Мебель в точности соответствует моим предпочтениям, сочетая в себе современную элегантность и винтажный шарм. На стене, напротив огромной белой кровати с балдахином, размещены несколько книжных полок. Я пока не знаю, чем их заполнить, учитывая, что у меня с собой всего пять книг, поэтому просто оставлю это на потом. В остальном интерьер выдержан в мягких и нежных тонах: на стенах висят насколько фотографий цветов в рамках, чтобы, как я полагаю, скрасить мое плачевное положение, как бы говоря мне: «Жаль, что ты застряла в тюремном заключении на целых три года. Вот тебе маргаритки, чтобы ты чувствовала себя не так дерьмово!»

Хотя, не буду врать, это помогает. Немного.

Переодевшись в удобные шорты и обрезанную футболку, я отправляюсь на кухню посмотреть, есть ли что-нибудь на завтрак. Сегодня у меня нет никаких занятий, так что я просто закроюсь в своей комнате и наверстаю упущенное. Я каждый раз переживаю, когда приходится создавать макет для занятий, потому что совсем плохо разбираюсь в декоративно-прикладном искусстве, потому я почувствую себя куда лучше, вкусив перед этим приличный завтрак.

Я знаю, что холодильник полностью забит всевозможными продуктами, поэтому мне не терпится попробовать что-нибудь приготовить на скорую руку. Но у меня отвисает челюсть, когда я вижу, кто стоит на кухне.

Девушка. И не просто девушка.

Голая девушка.

Ее голая задница сидит на мраморной столешнице, пока она наливает себе сок из коробки. Она болтает перед собой безумно длинными ногами, а ее сиськи слегка подпрыгивают, когда она всем телом поворачивается в мою сторону, как только понимает, что уже не одна.

– Э-э… кто ты, черт возьми, такая? – рычу я.

– Упс, – бормочет она себе под нос и тут же пытается отыскать что-нибудь, чтобы прикрыться. Она бросается в гостиную, где хватает шерстяное одеяло, лежащее на спинке дивана, и заворачивается в него. – Ты его девушка.

– Я его невеста. – Я стискиваю зубы. – Почему ты голая на моей кухне?

– Мне так жаль, – извиняется она, подняв руки в знак капитуляции. – Он ничего не говорил про невесту. Клянусь, мы даже ничем таким не занимались прошлой ночью… Ладно, может, и занимались, но я не получила от этого удовольствия! Ладно, может, и получила, но…

Я направляю палец на дверь.

– Убирайся. Вон.

– Попалась. – Она хватает свои остальные вещи с дивана и выходит за дверь.

Чьи-то яйца сейчас будут разорваны, как на специальной операции.

Я направляюсь прямиком в комнату Дэниела и распахиваю дверь. Он по-прежнему лежит в кровати, его глаза закрыты, а руки раскинуты по подушкам. Он полностью обнажен, одна его нога вместе со своими причиндалами запуталась в простынях. На мгновение мой гнев отступает, когда я окидываю взглядом хорошо сложенное тело, изгибы мышц и выпирающий под простыней длинный и определенно твердый член. Я не уверена, чего ожидала увидеть у него между ног: вероятно, восьмиглавого демона или что-то в этом роде.

Думаю, я была близка к этому. Это и есть монстр.

Мне серьезно нужно потрахаться.

Мое внимание переключается на лицо Дэниела. Его губы неторопливо шевелятся, и я понимаю, что он что-то говорит.

– Что? – Я ошеломленно моргаю, глядя на него.

– Я сказал, постель еще теплая. Я готов ко второму раунду, – повторяет он с ленивой улыбкой, украсившей его лицо.

Наглость этого человека зашкаливает. Воистину.

– Поверить не могу, что ты только что сказал это, – говорю я хриплым голосом от того, что раздражение сжимает горло. – Ты всерьез считаешь, что я хочу прыгнуть в твою постель? Правда? После всего того дерьма, что ты натворил?

Он садится на кровати.

– Не надо отрицать этого, ты уже подумывала об этом, смотря на меня так, словно хотела прокатиться на мне верхом, как на механическом быке. Я просто подтолкнул тебя к этому выводу.

– Дело не в этом! – кричу я.

Он с трудом сдерживает улыбку, что еще больше злит меня.

– Ты – лицемерный сукин сын! Поверить не могу, что первым делом, проснувшись этим прекрасным утром, я увидела сидящую на кухонном столе какую-то голую девицу, с которой ты, вероятно, занимался сексом.

– Да, – соглашается он. – Именно это я и сделал.

Скрестив руки на груди, я говорю:

– Даже не попытаешься объясниться?

– Расслабься, милая, – протягивает он, раскинув руки на подушках. – Я был осторожен. И я заставил ее подписать соглашение о неразглашении, очевидно же.

Новая вспышка гнева пронзает меня, и я срываю на нем свое негодование.

– А знаешь, что еще очевидно? Тот факт, что ты укорял меня за то, что я могу переступить черту, когда сам только этим и занимаешься и даже не страдаешь от последствий! – Я невесело смеюсь. – Знаешь что? Я рада, что всегда была права насчет тебя. Ты мстительный засранец. И тебе нет дела ни до кого, кроме собственной персоны и своих потребностей, – выплевываю я, после чего вылетаю из его комнаты.

– Ох, да ладно тебе, Алекс. Прости!

Я слышу шуршание одежды позади себя, когда резко открываю холодильник, чтобы достать пакет охлажденного молока. Дэниел материализуется на кухне вскоре после того, как натянул на себя джинсы, которые опасно низко сидят на его бедрах, что, смею