Бандитский нелегал - Карышев Валерий Михайлович

– Погоди, адвокат, не торопись, – остановил его Куприн. – Есть доказательства. Так что твой клиент попал сюда надолго. Есть у нас человек, который видел киллера. Поэтому мы сейчас опознание проведем и упакуем твоего клиента на приличный срок. А может быть, еще лучше сделаем – выпустим и отдадим его бауманским. А там ему конец...

– Да, хорошее у вас отношение к людям, – усмехнулся Косырев, – доброе! Какое опознание вы собираетесь проводить?

– Как какое? Пригласим статистов, вас пригласим обязательно, проведем опознание. Пенсионер, живущий на первом этаже в доме, где было совершено убийство, вероятно, опознает вашего клиента.

– Очень хорошо. Тогда сделаем вот как. Если он опознает его, я пишу заявление в Московскую городскую прокуратуру по факту избиения моего клиента на Петровке, 38, и постараюсь возбудить против вас дело по статье о превышении служебных полномочий и нанесении телесных повреждений.

– Какой степени? – усмехнулся Комаров.

– А это как экспертиза определит. Так что головную боль я вам гарантирую.

– Ну, напугал ты нас, адвокат! – засмеялся Куприн. – Давай мы парня выпустим, раз такие угрозы идут!

Адвокат прекрасно понимал, что оперативники издеваются. Конечно, никто никого выпускать не собирался. Но осложнения с опознанием он определенно добился.

– Мы вот что сделаем, – продолжил Куприн. – Мы пригласим хорошего косметолога, он замажет все синяки, полученные в камере, и мы поставим клиента на опознание.

– Выходит, его в камере избили? Я правильно понял ваши слова?

– Конечно. А разве есть сомнения? Мы же сами никого не бьем, – снова ухмыльнулся Куприн.

– Ну что же, давайте проводить опознание.

Вскоре все участники опознания были готовы. В кабинете, где должна была происходить следственная процедура, находился оператор с видеокамерой – опознание по закону должно было фиксироваться, – сидели два статиста рядом с подозреваемым и были двое понятых.

Адвокат сидел молча, внимательно разглядывал присутствующих. Вскоре в кабинет ввели Гену. Оперативники объявили, что после этого никто не имеет права выходить и звонить по телефону. Куприн заговорил:

– Товарищи понятые, сейчас вам в присутствии адвоката и статистов, – он назвал фамилии, – предоставляется возможность участвовать в следственных действиях по опознанию. Будет вызван человек, жилец такого-то дома, который определит того, кого он видел накануне поздно вечером на месте совершения убийства. Вы должны будете внимательно наблюдать за происходящим.

Адвокат почти не слушал Куприна. Он думал о другом. Сейчас самое главное – поймать нужный момент.

Когда было объявлено, что из кабинета запрещается выходить, адвокат сказал:

– Я считаю, что статистом не может быть вот этот человек, – он указал на одного из присутствующих, – который явно старше моего клиента по возрасту, и этот. – Он указал на второго. – Вы, товарищ, кто?

– Я – сотрудник уголовного розыска, – ответил тот.

– Ясно, из другого отдела сотрудника притащили, – улыбнулся адвокат. – Я отвожу статистов и требую вызвать других, похожих на моего клиента.

– Послушай, адвокат, ты особо не зарывайся, – прошипел Куприн недовольно. – Где мы тебе найдем похожих?

– Ничего не знаю. Иначе я все запишу в протокол, и опознание признают недействительным.

Куприн занервничал и что-то сказал Комарову. Через несколько минут в кабинете появились новые статисты. Это были два парня. Один из них был сотрудником уголовного розыска, другой был вызван в этот день свидетелем по какому-то уголовному делу.

– Хорошо, – сказал Виталий. Он осмотрел вошедших. Сотрудник уголовного розыска также был в пиджаке, на втором была кожаная куртка. Надо как-то исправлять ситуацию... Кроме того, адвокат обратил внимание, что у Гены были вынуты шнурки из ботинок – этого требовал закон о содержании под стражей. – Одну минуточку! Я попрошу, чтобы у всех из ботинок были вынуты шнурки.

Куприн кивнул. Через несколько минут требования адвоката были выполнены.

– Теперь я прошу поменяться местами. – Адвокат подошел к Гене и пересадил его на край. До этого тот сидел в середине. – И вот еще... Поскольку мой клиент находится в верхней одежде, я попрошу, чтобы она была снята. А вы, – он обратился к сотруднику в пиджаке, – пожалуйста, эту курточку наденьте.

– Почему я должен надевать куртку вашего клиента? – недовольно отозвался тот.

– Если вы этого не сделаете, опознание не состоится, – настаивал на своем Виталий. – У меня есть подозрение, что человек, который будет опознавать, ориентирован на определенную одежду.

Куприн и Комаров были очень недовольны происходящим.

– Ладно, что делать... – проговорил Куприн. – Давай, одевайся.

Адвокат думал, что если они дали ориентировку опознающему на куртку, то, скорее всего, тот опознает другого человека, и, следовательно, Гена будет не при делах. Дай бог, чтобы так и получилось!

– Ну что, теперь все готово? – раздраженно спросил Куприн.

– Нет, еще не все, – ответил адвокат. – У моего клиента вид довольно несвежий, тюремный.

– И что, нам теперь его в баню отвести или в массажный кабинет? – язвительно спросил Комаров.

– Нет, не надо. Просто наденьте на него пиджак. Не возражаете против этого?

– Пожалуйста! – ответил Куприн.

Адвокат подошел к Гене и протянул ему пиджак сотрудника, который надел куртку Гены. Теперь Гена обрел приличный вид.

– И напоследок вот еще что. – Адвокат достал из кейса пудреницу. Куприн и Комаров заулыбались.

– Это что, ваши служебные принадлежности? – хихикнул Куприн.

– Дело в том, – спокойно ответил Косырев, – что я не первый год работаю и знаю, как отделывают людей, попадающих на Петровку. Поэтому я по пути к вам заехал в косметический магазин и купил кое-что. Я, с вашего позволения, загримирую его немного.

Куприн с Комаровым, ничего не ответив, демонстративно отвернулись к окну.

Вскоре Гена был готов к опознанию. Все его синяки были припудрены.

– Все, мы готовы, – проговорил адвокат. – Вводите вашего опознающего!

Куприн подошел к телефону, набрал внутренний номер. Открылась дверь, и оперативники ввели в кабинет пожилого человека. Была включена видеокамера, Комаров официально предложил вошедшему опознать человека, которого тот видел поздно вечером в момент убийства.

Пожилой мужчина стал медленно разглядывать троих сидящих. Было понятно, что лица он не помнил. А вот по куртке он был сориентирован.

– Я узнал этого человека, – произнес мужчина.

– И кто же он? – спросил Куприн.

Адвокат внимательно следил за тем, чтобы оперативники не подали опознающему никакого знака. Он обратился к оператору:

– Я прошу навести камеру на лица! – Косырев махнул рукой в сторону Куприна и Комарова.

– Вот этот. – Мужчина показал на оперативника МУРа, на котором была куртка Гены.

Адвокат облегченно вздохнул.

– Встаньте, назовите себя!

Оперативник встал и назвал себя.

– На этом опознание закончено, – раздраженно проговорил Куприн.

Когда народ разошелся, оперативник зло посмотрел на адвоката и сказал:

– Ты, адвокат, победу пока не празднуй. Еще не вечер!

– И тем не менее выпускать надо, – усмехнулся Косырев. – Как видите, опознание проведено правильно, в соответствии со всеми нормами. Но опознающий моего клиента не опознал.

– Выпустим, никуда он не денется! Повезло тебе, парень, – Комаров повернулся к Гене, – повезло! Но рано или поздно ты у нас тут будешь сидеть, пусть по другому делу! Мы тебя насквозь видим!

Через некоторое время адвокат с Геной вышли с территории Петровки, 38. Гена был счастлив.

– Да, здорово все получилось! – восхищенно проговорил он.

– В общем-то, нам с тобой просто повезло. Дед полуслепой попался... Неизвестно, видел он тебя на самом деле или нет.

– Да я вообще там не был! – сказал Гена.

– Я верю, верю. Вот что, Гена, ты сейчас должен с Андреем встретиться. Я отвезу тебя в одно место. И лучше тебе отсюда уехать, а то сыскари тебя в покое не оставят.