АнтиБожественная комедия 8 - Гектор Шульц

- На Трою идут, поляк. На Трою, - злобно пробурчал он, а я увидел, как в его глазах вновь загорается мстительный огонек ебанашечки. – У, сука!

Кривая истории снова закинула нас в то место, которого никто не ожидал. Древняя Греция, обитель богов, героев, активных и пассивных педерастов, слепых пастухов и эпатажных философов. Греция дикая и дремучая, со странными обычаями, жестокими играми, праздным богатством и оскорбительной бедностью.

Здесь правили бал цари-алкоголики, жестокие тираны и ученые мужи. Хитрые проживали на несколько лет больше бесхитростных, а сила играла главную роль во всем, что касалось успеха. Это была Греция времен Ахиллеса, Париса и Гектора. Зевса, Геры и прекрасной Елены. Родина яблока раздора и эпических батальных сцен, не оскверненных пролетающими в небе самолетами и выстрелами из разномастного огнестрельного оружия. Греция – колыбель будущей цивилизации. И мы – слабые песчинки, заброшенные сюда слепой рукой рока.

- И что это такое? – покосилась на меня Астра, когда я, чисто случайно, принялся озвучивать мысли вслух. – В поэты подался? Тоже будешь пастухов ебать, и вытирать жопу козлиной шкурой?

- Злая зая, - хмыкнул я. – Может, во мне прекрасное проснулось, а ты сразу бурчать и негодовать.

- В тебе если что и просыпается, лысенький, так только страсть к ебле и бухлу. Ну и тяжелая музыка еще, которой ты любишь заебывать рано утром, пытаясь выполнить два повторения на пресс.

- АХАХАХА! – заржал Ахиллес, когда представил себе картину, что так красочно описала Астра. – Поляк, бля, дрищ. Или жиробас, или дрищ. Иного не дано, ибо это поляк. АХАХАХАХА!

- Десять Ахиллесов из десяти за эту шутку, - кисло улыбнулся я. – Что дальше-то? Мой предок в греческом войске? Его же хуй найдешь среди этой толпы потных бабуиноёбов.

- Чё, бля?!

- АХАХАХАХА! – передразнил я набычившегося грека. – Не смешно? Ололоев Ахиллес Ололоевич. Заканчивай остротами сыпать. Надо решать, что дальше делать. Идти к войску нельзя.

- Почему? – спросила Астра, разглядывая крохотные фигурки людей, поднимающие клубы пыли.

- Потому что там Ахиллес. Еще живой и не собирающийся в Ад, - ехидно ответил я. – Если они встретятся, то гарантированно уебут друг друга, а там и до временного коллапса недалеко.

- Меня там нет, - хмыкнул грек, разглядывая штандарты. – Это войско Филоктета.

- Серьезно? – удивился я. – Раз это Филоктет, то там должен быть и…

- Мой сын, - кивнул Ахиллес, заставив Астру открыть рот от удивления. – Чего, бля?

- Не обращай внимания, заинька. Тут все еблись друг с другом так часто, что сыновей и дочерей почти не считали. Греция же, хули там, - пояснил я, после чего повернулся к Ахиллесу. – Туда нам тоже нельзя. Все думают, что тебя завалили стрелой в пятку. Историю надо было учить, дружище.

- Блядь! Залупа! – рявкнул Ахиллес, топнув ногой.

- Согласен. Надо искать другой путь, - кивнул я, когда вспышка гнева у грека сошла на нет. – Если это реально Филоктет, то Парису скоро пизда приснится.

- Патовая ситуация, Збыня, - вздохнула Астра. – Но твой предок наверняка среди этого воинства.

- Как пить дать. Если наш навигатор не сбился с курса.

- Уебу, Степа!

- Извини, дружище. Когда я нервничаю, всегда всех подъебываю. Юрке однажды в компот сушеной рыбы накрошил. А у него аллергия дикая. Стал похож на свиной хуй, который пропустили через мясорубку. То еще дерьмо, знаешь ли. Ладно, давайте мыслить логически. Мы же в Греции, а тут все дохуя умные. Ахиллес у нас праведник, следовательно, не в пизду обаятельный и милый. Можно закинуть этим варварам телегу, что его Аид отпустил чутка подраться и отомстить Парису за такую подставу. У них частенько герои возвращаются с того света, чтобы дать пизды злейшему врагу. А потом мы исчезнем, и греки поймут, что Ахиллес опять вернулся в Аид.

- Хорошая идея, - поддакнула Астра. – И с сыном поболтаешь.

- У, сука! Кашпировские, блядь! Лингвисты, нахуй, - проворчал Ахиллес тихо.

- Другого варианта нет, дружище. А иначе, как им объяснить, что тебя недавно завалили, а тут ты появляешься, сияющий, как залупа, перетянутая резинкой для волос. Никак. Зато сможем найти предка, пока на тебя все будут глазеть, как на живой советский герб.

- Ладно, - поморщился грек и нехотя кивнул. – Спускаемся?

- Ага. Только тебе мы легенду придумали, а сами-то кем будем?

- Посланцы Аида, бля! Не будь тупым, нахуй!

- Генианально, дружище. Тогда вперед, - улыбнулся я. – Дадим пизды клятым троянцам, ибо заебали они неистово.

Глава седьмая. Горячие, буйные и за правду.

Спуск вниз прошел быстро и виной всему, конечно же, красавец Ахиллес, который пер вперед со скоростью среднестатистического вездехода, плюс умудрялся подгонять нас и обзываться не очень приятными словами. В принципе обзывался он только на меня, ибо Астру, как-никак, уважал и даже побаивался, а мой животик, изредка выбивающийся из-под майки, навевал греку мысли о моем мягком характере, что было правдой. Вот и приходилось выслушивать его петросянство и смотреть под ноги, чтобы не споткнуться об какую-нибудь корягу и не свернуть шею раньше времени.

Но стоило нам подойти к войску поближе, как со стороны ближайших кустов, что-то прошуршало, и по земле помчался странный тощий человек, неприятно орущий имя нашего друга. Грек хмыкнул в бороду и пояснил, что мы видим перед собой либо разведчика, оставленного охранять тылы, либо обычного забулдыгу, которому приспичило по большому. Причем Ахиллес склонялся именно ко второй версии, ибо в походах и войнах был истинным докой.

Так, за шутками и прибаутками, мы дошли до последних рядов греческого войска. Усталые и пыльные люди, видя идущего впереди нашей компании Ахиллеса, впадали в ступор, а некоторые даже падали на колени и безумно смотрели на героя, словно видели его первый раз в жизни. Их удивление было понятно. Совсем недавно живого Ахиллеса случайно убили, направив тому в пятку коварную стрелу. Почему случайно? Аполлон заговнился и чуть подправил стрелу, выпущенную из лука рукожопого Париса. А иначе, хрен бы кто попал кому-нибудь в пятку. Вот и удивлялись воины нашему другу, который и на воина-то не был похож. Ахиллес шел в белой мантии, которую безжалостно разорвал на части и сделал себе что-то вроде хитона. Только бронзового панциря не хватало с копьем,