Гача-игры до добра не доводят. Том 2 - Loron Li

двигаться со стороны тропинки, я крутил головой, наблюдая уже из далека за жизнью деревни. Вскоре я обнаружил, что здесь живут не только фермеры, но и шахтёры.

Шахтёры направились к холму, где, вероятно, располагалась их сеть шахт. Я надеялся, что, как это часто бывает в играх, там не обитает какое-нибудь опасное чудовище.

Двигаясь по проселочной дороге, на нас, естественно, начали обращать внимание, хотя не столь бурное, как в менее населенной деревне, как моя.

Деревенские провожали нас не слишком восторженными взглядами, пока я пытался понять, насколько велика эта деревня. Оказалось, что она насчитывала около сотни дворов. Здесь даже был небольшой рынок и площадь со статуей какого-то мужчины, поднимающего над головой посох.

В этой процветающей деревне, которую уже можно назвать селом, поскольку с высоты птичьего полёта было видно, как много здесь расположено домов, хотя на окраинах некоторые из них были разрушены.

Здесь жили не только люди. Среди обитателей были и дварфы — широкие и квадратные, словно тумбы, с бородами, похожими на лопаты. В полях трудились зверолюди, эльфы или их полукровки, а также орки.

Складывалось впечатление о мультинациональности империи, поскольку не похоже было, чтобы кого-то здесь притесняли и обращали внимание на расу. По крайней мере, такое впечатление создавалось.

По пути Рон узнал у местных жителей, есть ли в селе таверна, где можно остановиться. Не сворачивая с главной улицы, мы ехали по каменной дороге, пока копыта нашей лошади звонко цокали по мостовой. Лошадь старалась не отвлекаться от дороги и не глазеть по сторонам.

Наконец мы подъехали к трёхэтажному зданию, которое выглядело вполне прилично. Мы остановились у входа. Когда к нам поспешил нормально одетый молодой парень с добродушной улыбкой.

— Вот возьми лошадь и позаботься о ней как следует, она прошла долгий путь! — протянул поводья парнишке, который явно был помощником конюха.

— Конечно, господин, накормлю и напою лошадку, сделаю всё в лучшем виде… — тот показал пальцами щепоть, явно намекая на оплату такой заботы о лошади.

— Конечно, вот держи, но если замечу, что ты халтуришь, точно морду тебе набью! — усмехнулся Рон, насыпав в руку парнишке 5 медиков. Обычно в нашей деревне брали 3 медика, но, учитывая размер деревни, цены здесь должны были быть выше.

— Как можно, господин! У меня тут репутация дороже денег! — тот кивнул и повёл лошадь к стойлу, а мы с Роном вошли в таверну.

Я беспокоился, чтобы он не стал заглядывать под хвост моей лошади. Ведь она была бесполой, и это могло вызвать неожиданные проблемы. Не знал, как решить эту ситуацию.

Кроме того, я не сразу осознал, что моя лошадь не нуждается в туалете. Как и в случае со всеми моими призывами, оказавшись в обществе, я снова оказался в затруднительном положении, не зная, как действовать.

Теперь мне снова нужно учиться контролировать себя и не призывать вещи без необходимости. Я должен следить за своим поведением и не выдавать лишних знаний не свойственных мальчишке. После года, проведённого в одиночестве, я стал беспечнее. К тому же, большое количество людей давит на мою психику, и моё тело непроизвольно напрягается, словно готовясь к сражению.

Тем не менее, я с облегчением последовал за Роном. В таверне пахло едой и алкоголем, было светло и чисто. На улице, за пределами помещения, находились выключенные магические светильники, которые не работали из-за раннего времени суток.

Двигаясь за Роном, я внимательно рассматривал трапезничающих мужчин разного достатка. Сейчас свободных столов было достаточно, и имелся второй этаж, а на третьем, скорее всего, располагались комнаты постояльцев.

Мы направились к дальнему столу у стены, провожаемые ленивыми взглядами болтающих людей. Стоило нам только сесть, как к нам подбежала девушка с подносом, которая активно стреляла глазками в сторону Рона.

За время нашего путешествия он заметно возмужал и стал выглядеть более сурово, словно воин, прошедший через множество сражений. Лёгкая щетина и тёмные волосы, а также крепкое телосложение, которое не могла скрыть кожаная броня, только подчёркивали его мужественность. Разносчица, увидев его, сразу же решила, что сможет заработать на таком привлекательном мужчине.

— Добро пожаловать в таверну «Дикие пегасы»! Что желаете? У нас как раз жарятся пара гусей и будут готовы буквально через минуту! — склонившись над столом так, что из декольте чуть не выпрыгнули её массивные груди, что заставило меня невольно сглотнуть и покраснеть.

— Я женат, так что принесите нам всего самого лучшего и сытного, мы с сыном соскучились по нормальной еде! — произнёс Рон, едва взглянув на девушку, будто смотрел сквозь неё. Разносчица, заметив серебряное кольцо на пальце Рона, слегка побледнела.

— Конечно, господа, но предложение всё ещё в силе! — ответила она и удалилась, покачивая бёдрами. Гормоны буквально сносили мне голову — проведя столько времени в глуши, я и не предполагал, что меня может так сильно накрыть.

— Отец, нам бы ещё снять номер, а то я так устал с дороги… — взяв себя в руки и продышавшись, я обратился к Рону, давая ему сигнал пообщаться поближе с хозяином трактира. Нам нужно было собрать сведения: как называется эта деревня, какие ещё есть поселения вокруг, кто тут главный и многое другое.

Рон кивнул и направился к трактирщику, пока разносчица принесла наваристую, обалденно пахнущую похлёбку, ломти свежеиспечённого хлеба и напитки, похожие на морс.

— Слушай, парнишка, а вы с отцом откуда и куда путь держите? — спросила она с доброй улыбкой, хотя в глазах читалось, что интерес не случаен. Она склонилась ко мне так, что её грудь чуть не легла мне на плечо.

— Мы с отцом просто путешествуем, нашу деревню разрушили, и, узнав об этом, он приехал забрать меня… — на ходу сочинял я вполне правдивую историю, видя, как разносчица кивает, пристально смотря на меня с понимающей улыбкой.

Чтобы ложь стала правдой, нужно самому в неё поверить. Когда я представил, как возвращаюсь в родную деревню и вижу останки своей семьи, на моих глазах выступили слёзы, а голос дрогнул от волнения.

Разносчица начала утешать меня, но когда вернулся Рон, она, извинившись, убежала продолжать свою работу. Я надеялся, что моя импровизация сработала, и она больше не будет приставать, по крайней мере ко мне, а то я уже близок к тому возрасту, когда плачущий парень будет вызывать не желание поддержать, а раздражение. Теперь нужно лишь не совершать лишних движений.

Наконец успокоившись, я принялся жадно есть. За пару минут миска