Примерь свадебное платье - Дина Аллен

Он выскользнул из ее рук, наклонился ниже, поцеловал живот, освободил ее от остатков одежды. Она растворялась в наслаждении, его теплые губы и язык касались ее обнаженного тела, нежные руки скользили по бедрам…

Но вот он поднялся, и Катрин потянулась к нему. Ее руки торопились обнажить мужское тело. Губы спешили за руками. Только бы он понял, как она ценит и любит его, как он дорог ей… Она освободила Джефа от одежды, его тело вздрагивало от ее прикосновений.

Он повторял ее имя, и она радовалась, что нужна ему, что может подарить ему наслаждение. Женские пальцы пробежали по могучим мускулам мужских бедер, ощущая, как они напрягаются.

Джеф подхватил ее на руки, прижал к себе, отнес на кровать, покрывая поцелуями. Откинув одеяло, положил на гладкие, прохладные простыни и наклонился над ней. Неожиданно что-то остановило его. Ах, это… Ясно, он вспомнил о мерах предосторожности.

— Катрин…

— Забудь обо всем, Джеф, — сказала она, стремясь завершить прелюдию, чтобы соединиться с ним навсегда — плоть с плотью, жизнь с жизнью.

— Хорошо… — выдохнул он, принимая невысказанные доводы, теряя контроль над собой, сгорая в пламени первобытного желания обладать.

Он вошел глубоко в нее, она обхватила ногами его бедра, двигаясь вместе с ним в ритме, переполняющем душу и тело, нетерпеливо стремясь к завершению, которое, словно печать, скрепляет глубокую связь между любящими. О чем она думала? Да ни о чем! Лишь тонула в волнах беспредельного наслаждения, горячего, как расплавленная лава.

Катрин слышала неразборчивую речь, чувствовала бешеное напряжение мужской плоти, пульсирующей внутри нее и разливающей волны жара, которые смешивались с ее собственным жаром, приближая миг сладостного завершения. Руки любимого обнимали ее, прижимали к себе. Ослепленный страстью, Джеф ласкал ее, целовал, завоевывая прелестное тело, словно приветствуя благословенное знание: теперь эта женщина принадлежит ему — вся целиком. А он принадлежит ей…

Катрин отдыхала в его объятиях, наслаждаясь живым, спокойным теплом их близости. Как это прекрасно — ощущать свою предназначенность друг другу, чувствовать правильность принятого решения: отбросить прошлое и принять будущее, тесно связанное с Джефом. С этим человеком все будет хорошо.

Разговаривать ей не хотелось. Вокруг царила прекрасная, мирная тишина, гармония, которую невозможно выразить словами. Катрин чуть шевельнулась, чтобы высвободить ногу. Джеф тут же отреагировал и стал устраивать ее поудобнее — подложил под голову подушки, укрыл одеялом.

Он смотрел на любимую с нежностью. Та улыбнулась в ответ и провела ладонью по его щеке. Интересно, как действуют на него ее прикосновения? Так же сильны его чувства, как и ее?

— Скажи мне, что ты сейчас чувствуешь? — спросила она.

— Я счастлив. — Широкая улыбка подтвердила сказанное. — Мне хочется петь от счастья.

Легкий смех удовлетворения был отзывом на эти слова.

— Ну так и пой, дорогой. Мы заслужили право делать все, что захотим.

— И чего же тебе хочется?

Как это похоже на него — в первую очередь думает о ней, о ее желаниях. Катрин задумалась на минутку: что бы такое сделать для его удовольствия?

— Давай выпьем шампанского. Мы должные кое-что отпраздновать.

— Замечательно! Наши желания совпадают.

— Только не вставай. Я сама все приготовлю. Мы выпьем в постели. — И, лукаво взглянув на него, добавила: — Мне нравится эта кровать. Особенно когда мы в ней вместе.

Джеф засмеялся. Господи, человек так откровенно счастлив!

Катрин сбросила с себя одеяло и направилась к столику. Джеф провожал ее восхищенным взглядом, как бы ощупывая каждый изгиб ее тела. Оказалось, ощущать подобный взгляд на себе очень приятно. Как упоительно наслаждаться своей властью над этим красивым человеком! Какое счастье — быть желанной! И то, что обнаженной она чувствовала себя так свободно, означало высшую степень доверия к нему. Упоительное, совершенно новое, неведомое прежде наслаждение…

Она принесла ведерко со льдом и поставила на кровать рядом с Джефом. Он лежал, опираясь на локоть. А лицо — сплошная улыбка восхищения. Глаза сияют от счастья.

— Займись-ка пробкой, — приказала ему Катрин.

— Не справлюсь — я не могу отвести от тебя глаз.

Тут возражать не стоит. Катрин отправилась за бокалами, чувствуя, что Джеф с откровенным удовольствием оглядывает ее грудь, ноги, бедра. К черту обед! Шампанское, виноград и клубника — это великолепно!

Катрин поставила бокалы на тумбочку около кровати и вернулась за вазой с фруктами.

— Давай предадимся богемной жизни, — сказала она. — Ты можешь покормить меня клубникой, я придумаю что-нибудь вкусненькое для тебя.

— У меня уже разгорается аппетит, — сказал Джеф, но тон, которым были произнесены слова, убеждал: речь идет явно не о еде.

В вазе с фруктами лежала тисненная золотом серая карточка, романским шрифтом на ней напечатано: «Замок Берроуза». Карточка была оформлена очень красиво. Катрин машинально взяла ее и стала разглядывать. На другой стороне тем же шрифтом выведено: «Добро пожаловать в наш дом», а внизу приписка от руки: «Благодарим за то, что еще раз приехали к нам».

И подпись управляющего.

Катрин нахмурилась.

— Что случилось? — встревожился Джеф.

Она вопросительно взглянула на него.

— Ты сказал, что никогда не останавливался здесь…

— Да, и это правда.

— Значит, это я…

К ней начали возвращаться воспоминания.

Только что обретенное счастье было под угрозой.

— Дорогой, скажи мне правду. — Вопрос прозвучал требовательно. Но что тут спрашивать? Сама все уже знала. И он знал, что она знает. — Скажи, пожалуйста, когда я останавливалась здесь?

Джеф печально улыбнулся, взглянул на нее горьким, усталым взглядом.

— Во время твоего медового месяца, — ответил он. — Ты провела здесь свой проклятый медовый месяц с Гордоном!

Катрин вздрогнула. Какое точное слово — «проклятый»! Она вмиг вспомнила свою горечь, смятение, разочарование… Медовый месяц с Гордоном! Это открытие рикошетом ударило по той близости, которая связала ее с Джефом. И вдруг она почувствовала себя опозоренной и выпачканной грязью, раненой и оскорбленной. Захотелось немедленно одеться, как можно скорее прикрыть наготу.

Катрин бросилась в ванную, вспомнив, что там за дверью висят халаты. Собирать сейчас с пола одежду казалось невыносимым. Мысль о том, что она поверила Томпсону и отдала себя ему, причиняла боль. Здесь, в этом месте… Удосужилась же выбрать именно тот же чертов замок!