Временная ведьма - Марина Милованова

– Хотел бы и я это знать, – задумчиво произнес домовой, внимательно сверля меня своими желтыми глазами.

Глава 13

Выспаться толком мне не дали. Проговорив почти до середины ночи, я так ничего и не выяснила. Все суждения домового сводились к одному: король боится моих умений, а мой спектакль на тему «неумехи» окончательно и бесповоротно провалился. Теперь, скорее всего, они вдвоем с магом строят планы по поводу моего уничтожения – это в самом страшном варианте. Или же ломают голову над тем, как заполучить меня в ряды союзников, которые, как оказалось, были весьма и весьма нестройными. Второй вариант был щадящим, к тому же выгодным для короля.

Как и следовало ожидать, особенно после увиденного мною по пути к дворцу, народ к королю относился более чем плохо. Величество не любили, не уважали, а послушания от людей добивались страхом и наказаниями. Нормальных мужиков, способных хоть как-то противостоять деспоту, Фрей засадил в темницу и после этого провозгласил себя Мудрым. Спорить, разумеется, никто не захотел. Оно и понятно: сила есть – ума не надо.

Сила короля заключалась в старом прихвостне, который хотя и был слаб телом, но магией владел – будь здоров. Все это было понятно и неприятно, но вполне предсказуемо. Власть делили всегда и во все времена. А по голове меня шарахнуло совсем другое известие: оказывается, Мироновна ушла в мир иной не без помощи проклятого старикашки. Видите ли, ему помешали знания и умения безобидной бабушки.

В моей душе моментально взыграли месть и чувство справедливости. Старикашку следовало придушить, чтобы больше не портил жизнь окружающим, но вот над реальным способом расправы следовало основательно подумать. Я как-то еще не научилась убивать, пусть даже и того, кто этого в полной мере заслуживал. Другое дело – сплавить преступника в руки милиции, засудить, посадить и все дела. Здесь же такое вряд ли возможно. Впрочем, об этом я буду думать позже.

Во всей этой истории была одна-единственная, пусть и не слишком радостная, но внушающая надежду новость: мужчины, которых король не успел посадить, по-быстрому смотались в густые леса, оставив семьи на произвол судьбы, и принялись готовить дворцовый переворот. Ушли, так сказать, в оппозицию. Теперь Фрей со товарищи – отрядом головорезов в кафтанах, с несколькими из которых я имела сомнительную честь познакомиться, – безнаказанно отрываются на женщинах.

Все правильно: когда настоящие мужики развязывают войну, страдают в основном женщины и дети. Закон неписаный, но повсеместно выполняемый. Если бы не старик с его магическими способностями, Фрея давно бы уже свергли и под радостные крики толпы повесили на главной площади. Но… Вот именно это «но» в лице старикашки всем и мешает. Против магии не попрешь ни с ножом, ни с топором, а рисковать напрасно головами никому не хочется.

Разумеется, его величество крайне огорчился, неожиданно узнав о новой ведьме, так некстати появившейся в этих местах, где он обезвредил всех своих соперников. В общем, спокойной жизни наступил конец. Причем не только королевской, но и моей собственной. Но мне не давал покоя один вопрос: почему люди в деревне ничего мне об этом не рассказали? Может, жалели, а может, еще что-то. Кто их поймет!

Зато теперь, благодаря молчаливости одних и беспокойству других, вырисовывается картина маслом: я – главный конкурент старикашки, головная боль короля и единственный толковый соратник лесных оппозиционеров. И какие теперь шишки посыплются из-за всего этого на мою многострадальную голову, знает один только Бог. Откровенно говоря, даже и подумать страшно!

Наслушавшись страшных сказок на ночь от домового, я заснула беспокойным сном и всю ночь гоняла сачком партизан этого мира.

Разумеется, выспаться мне не дали. Сначала послышалась какая-то возня, а потом долгий и неразборчивый шепот. Когда воцарилась тишина, я, во-первых, окончательно и бесповоротно проснулась, а во-вторых, сгорала от любопытства и страха.

Кто знает, что задумали мужики?

Конечно, перед тем как предаться сну, я наговорила кучу охранных заклинаний, оберегов, даже молитв. Вдобавок навешала на себя всевозможные защитные круги, зеркала, щиты и прочую ментальную атрибутику. Если бы эти заклинания имели хоть какой-нибудь вес, я бы, скорее всего, почила смертью храбрых (в данном случае как раз наоборот, трусливых) от тяжести собственной защиты. Но, к счастью, никакой тяжести не ощущалось, а разлепив глаза, я обнаружила, что осталась жива и невредима. Зато в комнате произошли явные изменения.

Видимо, король решил заполучить меня в союзницы, а потому презентовал мне шикарнейшее платье, надетое на манекен, и футляр с драгоценностями, возложенный на туалетный столик и заботливо открытый.

Правильно, нечего убивать курицу, несущую золотые яйца! Это я к тому, что маг-сморчок уже старый, того и гляди копыта откинет.

Переглянувшись с Марусей, я слезла с кровати и подошла к платью. Корсаж, оборки, юбка в пол, внизу подол диаметром больше метра, золотое шитье. В общем, страх божий и ничего больше. Познакомившись столь близко с модой богатеев этого мира, я им от души посочувствовала. Носить это было не только неудобно, но и тяжело. Пытаясь заглянуть под юбку, чтобы узнать, на чем держится пышность тканевого колокола, я едва смогла его приподнять. Ткань была накрахмалена до безобразия, а корсаж жесткий, словно и не корсаж, а пыточные тиски. Обойдя несколько раз манекен, я отошла и потеряла к платью всякий интерес. Драгоценности, как и следовало ожидать, меня заинтересовали куда больше.

В футляре из черного бархата лежали ожерелье и длинные серьги. Крупные прозрачные камни, попадая на свет раннего утреннего солнца, сверкали так, что было больно глазам. Получается, я очень нужна королю, если он расщедрился на такие бриллианты. Даже самый маленький камушек из этого великолепия запросто сделает меня в моем собственном мире олигархом, если, конечно, до этого момента криминал голову не открутит.

Взяв одну сережку, я принялась отламывать крайний камушек в подвеске.

– Ты что делаешь?! – Рядом со мной возник домовой. – Остановись немедленно!

– Да ладно тебе, – отмахнулась я, – пропажу одного камушка никто не заметит, а я его зачту как моральный ущерб за перенесенные волнения.

– Волнения? – Домовой даже подпрыгнул. – Вот пропадет камень – тогда будут тебе волнения, какие и не снились! Не порти вещь, она все равно не твоя!

– Как не моя? Мне подарили! – Камушек я все-таки отламывать перестала, возмущенно уставившись на домового.

– Фрей этой вещи не хозяин, поэтому не может ее дарить, – осадил меня Тихон. – Так что положь на место и не трогай!