Боксер 3: назад в СССР - Валерий Александрович Гуров

Но Антон Сергеевич хранил партизанское молчание и только изредка загадочно усмехался, поглядывая на нас с заговорщицким видом. «Понятно», — подумал я про себя. — «Об этом мне тоже предстоит узнавать самостоятельно. Ну и ладно. В этой новой-старой жизни мне до стольких вещей приходится добираться наугад, что уж отсутствие подробных сведений о рыбной фауне я как-нибудь переживу».

Мы с тренером спустились ко входу, где нас ожидал сюрприз. Оказалось, что мы должны были ехать не на метро или автобусах, а на велосипедах! Красивые блестящие велики поджидали нас с Сеней, прислоненные к входной двери.

— О! Велик! Здорово как! — обрадовался Сеня и тут же оседлал свой транспорт.

Тут я не удивился: он был единственным, у кого в лагере был свой велосипед, и он, не упуская такого шанса, упражнялся в езде чуть ли не целыми днями. Прерывался он разве что на общие мероприятия и посещение столовой. Поэтому сейчас Сеня ездил гораздо проворнее меня. Ну да ничего, какие наши годы, наверстаем! В том, что я нагоню его в области веломастерства, у меня не было ни малейших сомнений: кататься на велосипеде я всегда очень любил и делал это при любой возможности. Так что в этом вопросе мне, как говорится, только волю дай.

— Ну что, Сеня, айда наперегонки? — решил я сразу бросить ему вызов.

Но чуткое ухо Антона Сергеевича тут же уловило мое предложение.

— Никаких «наперегонки»! — решительно пресек он все поползновения. — Поедем друг за другом так, как я сейчас вас выстрою! Никаких гонок и соревнований, не говоря уже об отклонениях от маршрута. Я должен быть уверен, что по прибытии на место все мы окажемся рядом друг с другом, и что мне не придется собирать половину коллектива по всей Москве.

— Ну вот, Сень, тебе повезло, — сказал я. — А то пришлось бы тебе уступить свое звание чемпиона по велосипедной езде.

— Хвались, хвались, пока проверить невозможно, — насмешливо улыбнулся Сеня. — Вот не задержались бы в комнате — можно было бы пару кружков вокруг квартала сделать и посмотреть, кто чего стоит!

Спорт уже изменил этого увальня — он перестал обижаться на всё подряд, да и увальнем-то уже не было. Теперь он сознавал свою силу как актив и преимущество.

Впрочем, спорить нам было некогда. Антон Сергеевич оперативно объяснил, кто и за кем должен ехать, внимательно следя, чтобы старшие начинали и замыкали наше построение, а младшие и новички вроде нас находились в середине. Удостоверившись, что все усвоили его нехитрые инструкции, он удовлетворенно сел на свой велосипед и поехал во главе нашей организованной толпы.

Со стороны, наверное, мы выглядели красиво. Целая колонна молодых людей, четко выстроившихся в несколько рядов друг за другом… Хотя, конечно, со стороны пусть на нас смотрят другие. Мне же было не до того — я любовался советской Москвой, которую не видел столько лет. Улицы еще не были забиты кричащей безвкусной рекламой и беспорядочно натыканными лотками, как в девяностые. Старенькие красные трамваи, напоминавшие мне о далеком первом детстве, курсировали вдоль зеленых бульваров. «Жигули» и «Москвичи», изредка перемежаемые «Волгами», по меркам двадцать первого века ехали, можно сказать, в прогулочном темпе — потому и ДТП в эти годы было минимальное количество. Зато каким событием было прокатиться хоть разок в машине для тех, у кого ее не было!

Кое-где, на специальных тумбах и стендах, мелькали афиши концертов. В советские годы они были однотипными: имя исполнителя или название сборного концерта на белом фоне, или красным, или синим. Никаких портретов в полный рост или логотипов спонсоров на полплаката. Тем не менее, мне даже на ходу удалось разглядеть знакомые фамилии и названия, набранные типовым шрифтом. Кобзон… Магомаев… «Пламя»… «Синяя птица»… О! Клифф Ричард! Я не то чтобы разбирался во всех этих (новомодных в то время) артистах, и уж точно не знаю, что он там пел, зато хорошо помню, что в 1976 году его приезд в Советский Союз наделал много шума. Да, сколько же всего интересного мне предстоит пережить заново!

Тем временем жара давала о себе знать, и я со все большим вожделением задерживал свой взгляд среди всех красот именно на желтых бочках с квасом.

— Ну что, молодежь, пить хотите? — весело спросил Антон Сергеевич, притормозив у одной из них.

— А то! — послышались голоса. — Все-таки не февраль месяц на дворе!

— И то верно, — согласился тренер и достал из кармана кошелек. — Ладно! По случаю выезда на рыбалку я всех угощаю!

На бочке с надписью «Хлебный квас» был прикреплен ценник: «Один стакан — 3 копейки». Тщательно пересчитав нас по головам, Антон Сергеевич собрал в пальцах в столбик нужную сумму монетками, и мы поспешили выстроиться в очередь за стаканами с заветной прохладной влагой. Каким же наслаждением было снова почувствовать вкус настоящего свежего кваса, не испорченного никакими консервантами, красителями и усилителями вкуса! Сколько же лет я такого не пробовал? А! Какая разница? Главное, что теперь для меня снова доступны те продукты и напитки, которых, как мне казалось, я никогда больше не смогу попробовать!

— Антон Сергеевич! — я решился задать вопрос, который занимал меня все то время, пока мы ехали на велосипедах по Москве. — А почему мы не взяли ведра? Ну или хотя бы сумки какие-нибудь. Куда же мы рыбу будем складывать?

Старожилы «Динамо» встретили мой вопрос дружным смехом. По их лицам я понимал, что они знают что-то такое, что мне еще только предстоит для себя открыть.

— Не волнуйся, Михаил, все предусмотрено, — подмигнул мне тренер. Все-таки интересным человеком был этот Антон Сергеевич. Иногда он больше напоминал не тренера, а какого-нибудь массовика-затейника для молодежи на отдыхе, хотя вообще-то был дядькой взрослым. Наверное, ему самому нравилось работать и общаться с молодыми парнями. — Ну что? Все напились? Тогда по коням!

После стакана освежающего кваса в летнюю жару жизнь, конечно же, стала намного прекраснее, чем до этого. Мы снова забрались на велосипеды. Честно говоря, мне очень хотелось, чтобы наш велосипедный марафон хотя бы иногда прерывался пешими прогулками. Очень уж тянуло погулять по улицам старой Москвы, посмотреть на знакомые дома в этой эпохе, зайти в несколько двориков — а может быть, и к кому-нибудь в гости, посмотреть, чем и как живут советские люди в это время.