Золото Карамкена - Юрий Николаевич Мильчинский

– радикулит. И ещё врач велел не надрывать спину, не простужаться, баб по возможности на руках не носить, мешки с картошкой на горбу тоже не таскать. Аккуратно заниматься физкультурой, спинку закачивать, массаж лечебный не помешает. Вот и весь рецепт. А вылечить уже невозможно, потому как ты, Юра, мужик нормальный. Вот и всё.

Годы прошли и время показало, что прав был этот пожилой и опытный врач с характером доктора Айболита, весёлый и добрый человек. А его совет сослужил хорошую службу. С тех самых пор никогда больше Орлинский не попадал в госпиталь с радикулитом, или как там ещё называют эту болячку. Физкультура помогает!

Заиграла мелодия будильника. Шесть утра. Подъём – и тридцатиминутная пробежка по центру Магадана. Утро морозное, город уже проснулся, но ещё рано. Ещё темно, но до рассвета недалеко.

Орлинский очень любил это время. Уже не ночь, но вроде как не утро. Таинственное и волшебное время. Впереди день. И, как в детстве, ждешь какого-нибудь чуда. Предновогодний инстинкт (или приобретенный рефлекс?) неизменно, годами, срабатывает перед праздником. Вроде бы и лет-то уже далеко за сорок, и понимание есть, что молодость уже ручкой тебе давно помахала. «Будь серьёзней, дядя!» – говорят некоторые умные люди. Но что-то вот как-то не очень получается до конца быть серьёзными у некоторых суровых мужчин. Или они просто не умеют этого делать. Не знают, как это – состариться в душе. Слушают в машине музыку своей юности, смотрят на молодых девушек, шутят. С одеждой всё просто: джинсы всегда в моде, кожаные куртки, туфли, кроссовки. Спортзал по привычке. Соцсети. Утром к зеркалу побриться подходишь и глядишь себе в глаза, но всё равно даже самому себе не хочется признаваться: глянь, друг, это ты. Да, это ты! Понимание есть, но смирения нету. Как так? Я же хорошо себя чувствую, анализы сдавал неделю назад, врач сказал – показатели как у двадцатипятилетнего! К косметологу раз в полгода, всякие уколы красоты, под мышками уже волосы не растут, лазером кудри извели. Двадцать первый век. Витамины, таблетки. Всё для тела. Но баланс найти тяжело. Душой молодой, а тело всё старается из тебя солидного серьёзного дядю сделать, животик чтоб был, седина благородная, морщины, а в пятой точке у тебя всё равно «пионерская зорька» играет. Так что баланса между телом и душой всё равно никогда не будет. Даже если и покажется, что нашёл его, смирился, тут появляются внуки – спецы-инженеры, которые быстро у тебя всё отбалансируют в пользу молодой души. Так и будешь молодым, а там и правнуки поспеют вовремя. Не дадут состариться!

Оперативно позавтракали. Настроение у коллег боевое, с собой взяли бутербродов, три термоса с чаем и кофе – и вперёд. Дорога до Карамкена отличная. Пока ехали, удалось немного покемарить. В компании с киношниками была и Людмила. Водитель, как всегда – свежий и бодрый. Профессионал. Руль – его стихия.

Примерно через полтора часа доехали до нужного поворота и остановились рядом с небольшим и единственным на все сто километров кафе «Маяк». Тут же стоял и гусеничный вездеход ГТТ. Дизеля мощно рычали. В кабине никого не было, видно, механик-водитель был в кафе. У Орлинского загорелись глаза. Он выскочил из микроавтобуса и подошел к тягачу. Цвет хаки. Как новенький. Как в детстве. На таком работал отец Юры в геологоразведочной экспедиции. Шестилетний пацан, самый счастливый в мире, сидел на коленях отца, его руки лежали на рычагах, батя тянул торсионы, а маленький Орлинский, конечно, знал, что это он помогает управлять этим луноходом! Гремели траки, пахло солярой, а они пересекали ручьи и реки, лезли на сопки и пробивались сквозь буреломы. Сколько было радости и счастья – рядом с отцом на плавающем тягаче ехать в лагерь к геологам, везти им почту и продукты. Это же целое приключение!

Из кафе вышел молодой парень, механик-водитель, с ним напарник.

– Здравствуйте! Добро пожаловать на борт! Меня зовут Гриша, а это Серёга. Мы с Палатки, нас Алексей Алексеевич направил.

– Привет, мужики! – Орлинский пожал руку ребятам. Рассвело. Снег сверкал так, что пришлось надеть тёмные очки.

В чистом морозном воздухе лучи солнца, не встречая преграды, отражались от чистейшего снега, как от зеркала, и, зажигая его огнями бриллиантов, снова улетали в небо. Вездеход бодро резал снежный наст траками, из выхлопной трубы огромного диаметра валил изумительный черный дым с ароматом солярки.

Приступили к работе. Сопки Чашечка и Корона позировали на фоне чистого неба. Замёрзшее русло реки Хасынки сияло изумрудным льдом. Ветер старательно продул всю поверхность зимней реки, очистил его до последней снежинки, как будто специально, чтобы можно было полюбоваться речным дном через линзу метровой толщины.

– Гриша, будь другом! Заглуши танк! – крикнул Орлинский водителю. Тот понимающе кивнул головой, и дизель замолчал.

– Давайте тишину послушаем, друзья! – Юра даже поднял уши у шапки-ушанки вверх.

Ветра нет. Было тихо и удивительно красиво. Это была та тишина, которую слышишь сердцем. Лёгкий мороз, бесконечной глубины небо, задумчивые белоснежные сопки, берёзки и лиственницы, промерзшие и худенькие. Кое-где видно зелёные пятна стланика, который не успел укрыться под общим толстым и тёплым снежным одеялом. Вся группа молчала, и каждый думал о своём, глядя на эту неземную красоту.

Юра был счастлив сам и рад за коллег. Он посмотрел на них. Режиссёр Мурад Нурыевич внимательно глядел на сопки (возможно, они напомнили ему его актёрский дебют в фильме «Земля Санникова»), фотограф Никита делал глубокий вдох, задерживал дыхание, а на выдохе парил, как чайник. Оператор Кирилл закрыл глаза и, стоя в глубокой колее от гусениц ГТТ, покачивался из стороны в сторону. Водитель Гриша сидел в кабине вездехода и немного удивлённо смотрел на группу молчавших людей посреди Карамкенского ущелья, где раньше были дома и жили люди. Целых пять тысяч человек. Но это в прошлом. Теперь тут тишина и покой. Любому йогу понравится, если он мороза не боится. Приезжай и созерцай. Летом тут и птицы поют, и бурундуки бегают, Хасынка шумит по-своему, медведи, бывает, рычат, да и люди бывают – кто по ягоду, кто по грибы. А кто и просто так, шашлыков на берегу реки пожарить. А ещё на повороте на Карамкен летом стоит мужичок и продает знаменитые карамкенские огурцы, свежие и малосольные. Вкус у них – особый! Как их выращивают – это особая история, но тут, среди сопок, северная природа делает огурцы исключительными. Такими они вырастают только здесь, на своей родине. Мировая закуска! Тот, кто ими закусывал, реально никогда не забудет