Зачарованный город - Дорофея Ларичева

Его пальцы пробарабанили по коленям. Но сам он не сдвинулся с места, лишь слегка прищурился, пытаясь понять о нас как можно больше.

– Что вы имеете в виду? – не сдавалась моя соседка. Если вцепится в кого – не отстанет, пока душу не вытянет. Ей частным детективом работать надо.

– Ты и похожа на нас. И в то же время – другая. В твоей родне были эльфы? – осведомился он таким тоном, как если бы спросил: ты делаешь по утрам зарядку?

– А я почём знаю? – насупилась девочка. – Генеалогическое древо моего рода, увы, не вывешено в парадном зале собственного графского замка за неимением последнего.

– Быть может, родители тебе просто не открыли правды? – задумчиво изрёк фотограф. – Мы не всегда откровенны со своими детьми до их совершеннолетия… Хотя я всё-таки считаю – ты человек.

– Спасибо, обнадёжили, – надулась Тихонова. Уверен, родителей теперь вопросами засыплет.

– Что ещё нам грозит? – вклинился я в их перепалку.

– Пока ничего серьёзного. А вообще лесные в надежде ослабить городскую магию воруют детей у самых влиятельных из нас. За последние три недели пропали девять. Стражи порядка разводят руками. Каждое исчезновение выглядит как побег. Дети иногда считают себя умнее старших, сбегают в поисках приключений, не задумываясь о последствиях для себя и родителей. Но тут налицо похищения, я знаю.

Мне вдруг вспомнился услышанный на днях репортаж про пропавшего сына директора местного молочного комбината. Кажется, мальчика так и не нашли.

– Всё это впечатляет, – заговорила Анюта, опередив меня. – Но нам до сих пор непонятно – кто такие городские и лесные эльфы? Что вы не поделили? И отчего именно наш город стал центром войны?

Ого, как загнула по-умному. Фотограф заёрзал на стульчике, отчего тот печально заскрипел. Нет, скорее всхлипнул. А старик вреден – ждал гостей, а о стульях не позаботился. Мне захотелось прислониться спиной к стене, но я стеснялся.

– На подобные вопросы так просто не ответить, – покачал он головой и вдруг взялся за стоящий у ног фонарь – обычный электрический. Белым червяком вслед лампочке потянулся провод. По стенам заплясали мазки света. – Смотрите: стоит чуть-чуть передвинуть лампу в комнате, и освещение изменится, сместятся акценты. Поменяется ваше восприятие окружающего пространства. И мир будет другим. И ты будешь выглядеть иначе. По-иному лягут свет и тени на твоё лицо, краски одежды потускнеют или заиграют новыми оттенками. А это, – он снова качнул фонарь в руке, – всего-навсего лампочка. Так и различия среди нас. Не описать словами, но они заметны каждому, кто пожелает приглядеться повнимательней.

Мы молчали. Тогда старик поставил фонарь на место и продолжал:

– Что значит лес? Тот самый лес, который знаком эльфам? Этого не объяснить человеку, не побывавшему в нём, не видевшему заколдованные поселения на полянах, к которым не ведут ни людские, ни звериные тропы. Как рассказать про подземные галереи, бесконечные бальные залы, повозки, запряжённые волшебными скакунами, несущиеся сквозь пляску осенней непогоды? Как показать танцы невесомых созданий на первом осеннем льду – таком тонком, что его легко могла бы проломить своим весом бабочка, летай она зимой? Что поведать о сновидениях юных эльфов, подчинённых смене времён года и впадающих в зимнюю спячку в тёплых дуплах и норах? Ни вам, ни нам, городским, не известна наука о плутании тропок и ауканье с потерявшимися в лесу, о шитье нарядов из лунного света и аромата переспелой дикой малины. А это и есть их лес.

С каждой фразой его голос становился всё громче, взволнованней. Он-то как раз знал, о чём говорит. И вот он уже сам подтвердил это:

– В детстве меня похищали, хотели отдать князьям, чтобы те исправили мою память, заставили присягнуть лесу. Отец с отрядом нагрянул вовремя, лесные князья ещё не убили во мне любовь к городской жизни. Но увидеть я успел немало. Поэтому отлично представляю, с кем предстоит бороться.

Я осторожно посмотрел на своих спутников. Анютка пребывала в глубокой задумчивости. Эля разглядывала бантики на своих синих туфельках. Зато Валентину здесь не нравилось абсолютно всё. Он настороженно вертел головой, перехватив обеими руками трость, словно готовясь обороняться. Закреплённый ремнём скейт повис за спиной. Выждав паузу в словах фотографа, защитник выступил вперёд. Отчего старик тихо ахнул и покачнулся на стуле.

– Я до сих пор не услышал ни слова о ваших целях, городской господин, – мягкий тон защитника не смог обмануть ни меня, ни старика. – Чем вы занимаетесь на протяжении своих длинных жизней?

– О наших целях… Мой правнук Вячеслав уже говорил вам – мы радеем за развитие городов, за ускорение прогресса. Большинство наших трудится в научной сфере, помогает людям, совершает открытия, учит детей. Наши лю… эльфы состоят советниками при руководителях, – точно провинившийся школьник, затараторил фотограф. Куда только степенность и важность подевались? Но Валентина он боялся.

– Что это им даёт? – потребовал ответа защитник. – Говори при детях, пусть тоже слышат!

Фотограф дёрнулся, но не смог встать со стула. Поймал его Валентин, даже не пошевелив пальцем.

– Доступ к ресурсам. Принятие решений. Власть, в конце концов. И нам, и им нужна власть. Это часть нашей магии. Без неё мы быстро лишимся сил!

Старик выглядел жалким. У меня сложилось впечатление, будто его только что вместе с одеждой постирали в машинке и высушили, так и не расправив. Он скукожился, сжался, поблек. Валентин приблизился к нему и положил руку на плечо:

– Ответь, в чём смысл вашего договора?

– Сто лет назад мы были близки к войне с лесом, – словно давясь словами, затараторил толстяк, растеряв остатки степенности. – И чтобы её не случилось, заключили договор по старинному обычаю. На сто лет. Действие договора распространяется на весь континент. Предварительный текст согласуется в течение месяца всеми нашими Владыками. Но по традиции, как и в прошлый раз, окончательный вид ему придают жители этих мест, ибо здесь леса и человеческие поселения сосуществуют веками.

– С этого и надо было начинать, – защитник подошел к вешалке и демонстративно вытер руки о полотенце. – А то зубы заговариваешь. Ты опытный паук, и паутина у тебя крепка. Зачем позвал сюда детей?

– Нужны арбитры при подписании, – быстро оправившись от чар Флейтиста, вымолвил старик. – В середине июля мы провели обряд – искали людей, наделённых Даром. Призванные чары указали на вас – всех четверых. Но тебя мы не берём. Только детей. Им быть арбитрами, рассудить город с лесом…

– Вот именно, они дети! – ринулся на нашу защиту Валентин. – Давай я…

– Ты чужак, – отрезал старик. – Мы ничего о тебе не смогли выяснить, и это пугает. Ты не эльф, но и не человек. Я вижу. Какой тебе интерес?

– Я с этими детьми. Точка. Желаете заручиться их поддержкой – обращайтесь ко мне.

Валентин открыл дверь и подтолкнул Аню с Элей к выходу. Отчего он такой недружелюбный? Уходя, я обернулся.

Фотограф обиженной дворнягой смотрел нам вслед.

– Им уже есть четырнадцать, по нашим меркам они взрослые, – донеслись до нас его слова. Валентин на них не прореагировал.

Дождь отдёрнул свой занавес, и часть неба просветлела. Солнца видно не было – оно закатилось уже слишком низко, но ещё не село. Лохматые каштаны стремились обсохнуть и вовсю отряхивались от воды. Капли срывались с разлапистых листьев и метили неторопливым прохожим на головы. В домах загорались окна.

Хмурый Валентин не подумал о скейте, о том, что от ателье до нашего района топать и топать, а сосредоточенно брёл по выложенному серо-бордовой плиткой тротуару, глухо постукивая по нему тростью.

– Зачем ты так с ним? – первой не выдержала Анюта. – Он и на половину наших вопросов не ответил.

Защитник страдальчески воздел глаза к небу, но увидел лишь подпиленные ветви каштана и протянувшиеся над ними провода.

– Я сам отвечу на них, – буркнул он. – Эльф собирался живописать вам, как здорово выступать арбитром при двух противоборствующих сторонах, намерившихся договориться. Как чудесно помочь им избежать войны и прочее тра-ля-ля. Но я сбил его с мысли, разозлил. Жаль, больше не удастся. Магический поединок с ним я не потяну. Он быстро закрылся, и я ушел, пока он не дал сдачи.

– И что тут плохого? – не понял я. – Если мы поможем им договориться…

– Наивный дурачок, – вздохнул защитник. – Прошёлся я по городу, разузнал кое-что. Эльфы ваши любимые враждуют между собой веками. Они издревле черпали силы у природы. Но с распространением по планете людей научились извлекать магию и из вас тоже. Ваши эмоции гораздо сильнее, чем их. Ваша кровь горяча, а устремления ярче. Они греются возле вашего огня, расцвечивают свои длинные жизни новыми красками. Раньше «урожай» доставался лесу. А теперь остаётся в городе. По большему счёту они бы не противились росту городов, отыскали бы места в заповедниках и крупных парках, если бы не конкуренты – городские собраться. Вот и вся правда о лесных и городских, так называемых эльфах, а на деле – самых натуральных вампирах. Устраивает?