Коронованный на кресте - Николай Ходаковский

Эвола заново редактирует свою раннюю книгу «Мистерия Грааля». Умер Эвола в 1974 году. Его прах захоронен на вершине горы Монте Роза.

В конце жизни Эвола подверг серьезному переосмыслению многое из того, что написал ранее. В результате переиздания его труды очень часто содержат многочисленные поправки и изменения. Эвола в конце концов пришел к убеждению, что единственным критерием «подлинности» для человека, стремящегося противостоять «современному миру», остается «качество внутренней обособленности», «дифференцированности», а также органическое неприятие всех ценностей актуальной цивилизации, всех ее мифов и лозунгов, всех ее псевдосвятынь и псевдозаконов.

Тексты Эволы обращены не ко всем. Это он сам прекрасно осознавал, и более того, всегда подчеркивал аристократическую направленность своих книг. Эвола пишет для тех, кто глубинно принадлежит к тому же типу, что и он сам, обращается к «обособленным людям», носителям Сакрального, хотя кое-кто из них, быть может, пока и не догадывается об этом. Он не ограничивает мир своих читателей кругом интеллектуалов, владеющих всем аппаратом традиционалистской терминологии. Его потенциальная аудитория крайне многообразна. Эвола заинтересован в пробуждении «спящих», то есть тех потенциальных носителей Сакрального Начала, которым необходим определенный внешний импульс, чтобы отдать себе отчет во всем объеме скрытых в глубине души сил, избежав при этом риска окунуться в гротескные доктрины псевдодуховности.

Анализируя проблемы Грааля, Юлиус Эвола начинает издалека, пытаясь найти истоки легенд о Граале. Он рассматривает циклы развития цивилизаций, показывает деградацию цивилизации от цикла к циклу. Ему важно также найти изначальный центр развития цивилизации. И он его находит. Это Гиперборея, расположенная в северных полярных регионах. Вот почему особое внимание он уделяет северным странам — Ирландии и Британии. Таким образом, он подводит нас к истокам легенд о короле Артуре.

Потытаемся же, дорогой читатель, проследить за размышлениями Ю. Эволы.

Согласно концепции Ю. Эволы, то, что среди различных народов существовало под именем Традиция, всегда было связано с элементами сущностно единого знания.

Все традиционные учения в той или иной форме всегда и повсюду утверждали существование единой изначальной расы, которая считалась расой «божественной» или «родственной расе богов». Он определил эту расу как «олимпийскую», желая подчеркнуть тем самым ее врожденное превосходство, так как само ее естество было сверхъестественным.

Сила, идущая сверху, была в этой расе постоянным «присутствием», и это «присутствие» высшей силы предрасполагало данную расу к правлению, к исполнению царственных функций, делало ее солнечной расой.

Тема золотого века, о котором в той или иной форме говорится в различных традициях, была воспоминанием об этой расе. Можно говорить о сверхисторическом понимании этой расы, ее функций и ее местопребывания. То, что некогда было явным, с течением времени стало все более и более скрытым. В силу прогрессирующей инволюции человечества, о которой также известно многим традициям, влияния и функции этой расы становились постепенно невидимыми, и прямой контакт между историческими и сверхисторическими элементами прервался. Именно в этом смысле следует понимать, к примеру, учение Гесиода, утверждавшего, что существа золотого изначального века не умерли, но стали невидимыми вождями смертных. Тема золотого века постепенно перешла в тему метафизического царства, сакральной империи, regnum.

Это зафиксировано в традиционной концепции «Царя Царствующих», «Вселенского Господина», «Короля Мира» и в сопряженных с ним символах, причем некоторые из них основаны на прямых аналогиях, а другие представляют собой мифологизированные воспоминания о земле или землях, где протекал этот изначальный олимпийский цикл.

Эти символы в первую очередь выражают идею «центральности»: центр, полюс, регионы центра мира, центральный камень или камень, лежащий в основе, магнит. Далее они подчеркивают «стабильность»:

• остров посреди вод, скала, неразрушимый камень. А также символы «несокрушимости и недоступности»:

• невидимый замок или страна, к которым невозможно найти дороги, высокая гора, покрытая лесом;

• подземные города. Можно часто встретить в этом контексте образы «Земли Живых», «Святой Земли» и самые различные вариации «символизма золота», которое также тесно связано с идеями солнечности, света, царственности, бессмертия и нерушимости. Другие символы отсылают нас к идее «жизни» в высшем смысле этого слова («вечная пища», «Древо Жизни»), к непобедимой силе.

Доктрина о золотом веке составляет часть доктрины о «четырех веках», которая говорит о прогрессирующей духовной инволюции, протекающей в ходе истории начиная с самых древнейших времен. После золотого века следует серебряный, соответствующий жреческому типу духовности, более женственному, нежели мужественному. Ю. Эвола называет это «лунной духовностью», поскольку символически серебро относится к золоту так же, как Луна к Солнцу. Отсюда и переход к духовности, отказам от своей самости, страстным и жертвенным экстазам. Здесь мы сталкиваемся с истоками «религиозного» (в строгом смысле этого слова) феномена в его мистических вариациях.

Потом одичавшая и материализованная мужественность поднимается против этой формы духовности, и это составляет архетип бронзового века.

Здесь имеет место деградация касты воинов, которая превратилась в касту жрецов. Восставшим воинам свойственны отказ от жреческих принципов, гордыня, насилие, воинственность. Миф, соответствующий этому периоду, — люциферическое или титаническое восстание, прометеическое стремление узурпировать олимпийский огонь. Это — эра «титанов», эра Волка, эра «существ стихий», память о которой сохранилась в эпосе разных народов.

Последний век — это век железный, или «темный век». Появляется цивилизация, прославляющая только земное и человеческое. В противовес такой форме упадка возникает идея цикла возможной реставрации, который Гесиод называет «циклом героев», или «веком героев». По Гесиоду, «поколение героев» порождено Зевсом, то есть олимпийским принципом, как возможность восстановить, дать жизнь новому золотому веку.

Чтобы реализовать эту возможность, необходимо преодолеть и «лунную», жреческую духовность, и статус простого воина, и титана. Эти черты можно увидеть во всех «героических» фигурах самых различных традиций. Именно в таких терминах эллинская традиция описывала Геракла, прототипа «героя». Его главным врагом была Гера, основная фигура лунного культа. Геракл достиг олимпийского бессмертия, став союзником Зевса, олимпийского принципа, в войне с «гигантами». И согласно одному из мифов этого цикла, посредством Геракла «титанический» элемент (Прометей) был освобожден и примирен с элементом олимпийским.

Если понимать под «титаном» того, кто не хочет признавать ограниченности человеческого состояния и стремится похитить божественный огонь, то «героя» от «титана» отличает только один штрих. Уже Пиндар предостерегал от желания «стать как боги», и в иудейской мифологии проклятие Адама представляет собой аналогичное предупреждение, указующее также и на рискованность такой попытки. Тип титана — или, в иной перспективе, тип воина — остается, в сущности, первоматерией «героя». Однако для олимпийской трансформации в изначальное состояние необходимо выполнить двойное условие.

Прежде всего, испытание и подтверждение мужской квалификации — откуда целая цепь похождений, приключений, схваток. С другой стороны, такое освобождение не должно означать конца внутреннего напряжения, так как дальнейшее испытание заключается в утверждении мужского качества на сверхъестественном уровне, что и должно привести к олимпийской трансформации, к обретению достоинства, которое называется «королевским». И здесь следует вспомнить о символизме «женщины».

В индо-арийской традиции у каждого «бога» есть своя «жена», называемая термином «шакти», что означает «могущество». На Западе Мудрость, София, а иногда даже и сам Святой Дух, выступали как образы Царственной Девы. И данная в жены Гераклу богиня Геба есть также богиня вечной олимпийской молодости. В египетских изображениях божественные женщины дарят царю лотос, символ нового рождения, и «ключ жизни». Римская традиция знала Venus Victrix (Венеру Побеждающую), считающуюся «прародительницей» имперского рода (Venus Genitrix — Венера Прародительница). Кельтская традиция сообщает о сверхъестественных женщинах, которые отводят героев на таинственный остров, чтобы своею любовью сделать их бессмертными. Ева, согласно этимологии, означает «жизнь», «живущую». Ю. Эвола отмечает, что широко распространенный символизм делает «женщину» образом животворящей и преображающей силы, благодаря которой может осуществиться преодоление сугубо человеческого состояния. Но почему эта сила представлена именно «женщиной»? Этот символизм основан на аналогии.