Любовь на оливковом масле - Мария Барская

«Кажется, настала пора увольняться отсюда, — пришла к невеселому заключению Евгения. — Тучи сгущаются. Надо новое место подыскивать. Ларику, что ли, звякнуть? Вдруг у него местечко какое-нибудь завалялось, а то, глядишь, снова на улице останусь».

Женя уже потянулась к трубке, когда на ее столе заверещал мобильник. Она глянула на пульсирующий светом экран. Русаков! Вот неожиданность. Сердце екнуло и ухнуло, однако Евгения, мысленно пнув его, принудила вернуться на место. Точка! Больше ее никто врасплох не возьмет!

— Слушаю, — сухо бросила она в трубку.

— Здравствуйте, Евгения Владимировна! Евгений Сергеевич Русаков беспокоит.

«Он еще и паясничает!» — с неприязнью отметила она.

— Добрый день. Чем обязана?

Да я… Как-то мыс вам и вчера неудачно посидели… — Он выдержал короткую паузу, а дальше его словно прорвало: — Наверное, я сам виноват. Не надо было вас приглашать в рабочее время. Но мне… Я счел неудобным сразу приглашать вас куда-нибудь вечером. Мне сперва показалось… А, совершенно неважно, что мне показалось! Но формально вышло. А я хотел как раз неформально. С другой стороны, неудобно. Вместе ведь работаем… А, черт! Опять совершенно не то говорю! Да и вчера вам раз сто звонил. Только вы не подходили! Я волновался! А у кого про вас спросить, не знал. Общих знакомых никаких. И утром вы снова не отвечали!

Она услышала, как он глубоко-глубоко вздохнул.

— Женя, предлагаю начать сначала. Будем считать, что вчера не было.

— А что, собственно, случилось вчера? — сочла своим долгом осведомиться она.

Прозвучало это по-прежнему сухо, хотя внутри у нее все ликовало. Он тоже расстроен! Он совершенно не так себе представлял вчерашнюю встречу!

— Да ничего! Не было вчера! — выкрикнул он. — Предлагаю встретиться сегодня вечером!

— Согласна, — ответила Женя.

Взгляд ее упал на окно. На стекле еще блестели капли, но небо расчистилось и сияло яркое весеннее солнце.

XI

На этот раз обстановка была романтичной. Даже Лизка осталась бы довольна. И уютная атмосфера, и песни про любовь чуть ли не на всех языках мира. И при встрече Русаков преподнес Жене букет махровых тюльпанов, каких-то невероятных экзотических тонов — лиловые, розовые, зеленые, и все с бежевыми прожилками. На столе горела свеча. За ее чуть трепещущим пламенем в полумгле едва угадывались черты лица Русакова. На Женин вкус, свет мог быть и поярче, а музыка, наоборот, потише. Но это мелочи по сравнению с тем, что с первых минут стало ясно: свидание совершенно неделовое! Сюда приглашают только понравившихся женщин.

И разговоры у них сразу пошли не о погоде и не о предстоящем отпуске, а о себе. О собственном прошлом.

— Первый раз я женился исключительно потому, что она напоминала мне девушку, от которой я был без ума, но с которой нас жизнь развела. Такая же тоненькая, с большими ореховыми глазами. Увы, сходство оказалось лишь внешним. Жена весьма быстро показала свой настоящий характер. Форменная истеричка.

Несмотря на полумрак, Женя заметила, как он скривился, словно от зубной боли. Видимо, даже вспоминать ему было неприятно.

— Я надеялся, она хоть после рождения дочери успокоится, но куда там. Стало еще хуже. Теперь понимаю: беда была в том, что ни я, ни она на самом деле не любили друг друга. Мне она напоминала ту, любимую. Ее же мотивы были совсем прозаические. В Москве мечтала зацепиться. Ради дочери я еще какое-то время терпел. Может, дальше бы и привыкли друг к другу, но Светлана себе отыскала более выгодный вариант.

Второй раз я женился, так сказать, от противного. Этакая спокойная величественная женщина с прибалтийскими корнями. Невозмутимость на уровне анекдота. Но после бурь первого брака я жаждал тихой гавани и получил ее. По полной программе. Оказалось, тоже совсем не здорово. Спокойствие ее граничило с равнодушием. Ко мне, к себе и даже ребенку. Какой-то механический случай эмоциональной глухоты. — Русаков усмехнулся. — В результате произошло неожиданное. Я начал впадать в истерики. Представляете, ее ребенок падает с велосипеда. Рана такая, что зашивать надо. Неспециалисту видно. А у нее на лице — полная безмятежность. Заливает сына перекисью и спокойно говорит: «Зачем зашивать? Так заживет». Я ору: «Он кровью истекает». А она: «Да ладно тебе. Сейчас остановится». На сей раз я сам ушел. Знаете, за кого она потом замуж вышла? За известного каскадера. Видно, тоже нашли друг друга. А вот с сыном ее у нас до сих пор великолепные отношения. Теперь он уже школу заканчивает. Замечательный парень. Любознательный. Все ему интересно. Как он у нее такой получился?

— Полагаю, что в знак протеста, — сказала Женя.

— А самое удивительное, похож он внешне на меня, — продолжил Русаков. — Многие считают, что он мой родной сын.

Женя усмехнулась:

— Может, он похож на своего родного отца, а тот похож на вас? Поэтому она вас в мужья и выбрала.

Русакова словно только сейчас осенило:

— И впрямь. Как-то я раньше не задумывался. Между прочим, и каскадер ее нынешний чем-то на меня смахивает.

— Видно, вы трое олицетворяете тот тип мужчин, который ей нравится, — подхватила Женя.

Русаков устало вздохнул:

— Наверное, вы правы. В общем, наделал я глупостей и счел за лучшее остановиться.

— Навсегда? — поинтересовалась Женя.

Он ответил ей странным взглядом. Или ей показалось, и это просто блики пламени от свечи отразились в его глазах?

— На третью попытку решусь не раньше, чем буду на сто процентов уверен: встретил своего человека. Сколько же можно опыты над людьми и над собой ставить?»

— Ну судя по вашим словам, ваши жены нашли свое счастье.

— Но со мной-то им было несладко. И мне было плохо. Дети тоже страдали. Они, знаете, как чутко реагируют на любое неблагополучие в семье.

— От ошибок даже большая любовь не спасет. Мы с моим бывшим мужем, казалось, очень любили друг друга, а за два года совместной жизни любовь исчезла навсегда. Расстались, ненавидя. Он даже с сыном не стал общаться. С тех пор не виделись.

— Как же так! — удивился Евгений.

— Наверное, Гена привыкнуть еще не успел. Когда мы расстались, Темка даже говорить не начал, и никакой привязанности между ними не успело возникнуть. Он даже на руки сына боялся брать. Мол, вдруг уронит. Да может, и к лучшему.

— А мне почему-то казалось, у вас должна была быть счастливая семейная жизнь. Хоть поначалу.

— Почему? — не поняла Женя.

— Мне так казалось, — глухим голосом повторил он и снова бросил на нее этот странный, исполненный затаенной многозначительности взгляд. — Вы ведь рано вышли замуж. Потом, конечно, люди взрослеют, меняются, их разводит в разные стороны. Даже поначалу счастливые семьи распадаются. Один из супругов растет, другой остается на месте, и вот они уже чужие люди.