Обольстительный шантаж - Джулия Джеймс

На ней было темно-синее платье с низким декольте, без рукавов. Диего бросил на нее быстрый взгляд. Порция казалась спокойной, безучастной, но губы были плотно сжаты. На ее шее красовалось взятое напрокат бриллиантовое колье. Украшение Порция приняла безразлично, однако, когда Диего застегивал пряжку замка, он почувствовал, как одеревенело ее тело.

Его вновь охватила злость. Почему она так стремится отгородиться от него?

Прошло почти два дня с тех пор, как он впервые овладел ею, и его аппетит разгорался все больше. Он снова очень сильно желал ее!

Сделав над собой усилие, Диего вернулся к разговору о морских перевозках, а Порция Ланчестер рядом с ним попивала шампанское, и стылая маска спокойствия не покидала ее лица.

На обратном пути в гостиницу Порция старательно разглядывала пейзажи за тонированным стеклом окна. Несмотря на поздний час, Сингапур еще не спал. Люди фланировали по широким тротуарам залитых огнями улиц. Она рассеянно смотрела на них, думая, что выпила слишком много шампанского. Однако сейчас оно теплом растекалось по ее сосудам, успокаивая нервозность.

Войдя в номер, Порция остановилась посередине гостиной. Что ей теперь делать? Идти к себе в спальню? Идти к нему? Она стояла в ожидании распоряжений, и комната плавно покачивалась вокруг нее.

– Порция! Сколько ты выпила?

Голос Диего доносился откуда-то издалека. Она обернулась, чтобы посмотреть на него, и все пространство вихрем закружилось вокруг.

Какой же он высокий, красивый и сильный! Когда он так смотрит на нее, у нее подкашиваются ноги. Как хочется обнять его, почувствовать крепкие мышцы, прижаться к нему сильнее.

Зачем судьба сыграла с ней такую злую шутку? Почему из множества мужчин именно Диего Саес смог вызвать в ней исступленное желание?..

Однако такова реальность, и ничего с этим не поделаешь. Возможно, она сгорит дотла от охватившего ее пожара... Пусть ей же будет хуже!

Порция медленно двинулась к нему, покачивая бедрами. Шампанское струилось по ее сосудам, воспламеняя все больше.

Диего стоял, словно окаменев, напрягшись все телом.

– Ну ладно, – прошептала она, обнимая его за шею.

Всего лишь один короткий миг Диего сопротивлялся, стараясь сохранить самообладание, затем сдался, и когда ее губы, мягкие и нежные, коснулись его губ, он понял, что пропал.

Ее губы были слаще меда и пахли шампанским, настоящий нектар. Поцелуй Диего становился все глубже, все неистовее; внезапное возбуждение требовало немедленного удовлетворения.

Подняв Порцию на руки, Диего понес ее в свою спальню.

Она вся была как бархат и шелк. Распущенные волосы струились по подушке, коралловые соски розовели в полумраке, а бриллиантовое колье сверкало голубыми огоньками.

Их одежда валялась на полу – ее сапфировое платье, его черный смокинг. Порция дрожала в объятиях Диего, неистово жаждущая, но он не торопился, желая видеть, как она достигнет вершины наслаждения, и когда из ее груди вырвался беззвучный крик, он ощутил радость. Это был больше, чем триумф! И вдруг мощная, безжалостная волна подхватила и понесла его ввысь.

Когда все кончилось, Диего понял, что испытал нечто большее, чем обычно, и не знал, как это назвать. Не глядя на Порцию, он поднялся с кровати и отправился в ванную.

– Сегодня ты весь день свободна, у меня деловые встречи до самого вечера. Что будешь делать? Опять отправишься за покупками?

– Почему бы и нет?

Ее голос звучал ровно, равнодушно. Значит, снова надела свою броню, отделявшую ее от мира.

Они завтракали за столом возле окна. Диего ел с аппетитом. Что ж, он большой, крепкий мужчина, ему нужно много еды.

Не смей думать о его теле. И о том, что он с тобой делает...

Такие мысли разрешены только в ночное время, когда ее обнаженное тело всецело отдано ему... Порция отодвинула тарелку с папайей.

– Почему ты не ешь? – нахмурился Диего.

– Я не голодна. – Она взяла кофейник и долила себе еще немного кофе.

Она не голодна! Его губы сжались. Да разве она вообще понимает, что означает это слово! Разве хотя бы раз в жизни чувствовала настоящий голод?

Диего откинулся назад на спинке стула. Для него секс всегда был хорошим средством релаксации, но сейчас он не чувствовал себя спокойным.

Может, она мне разонравилась? Может, я уже пресытился ею?

Его глаза сверкали, когда он посмотрел на Порцию, сидевшую напротив. На ней было изумрудно-зеленое шелковое кимоно, вышитое золотом. Наверное, купила вчера, когда отправилась за покупками.

В широких рукавах ее руки казались тоньше, запястья – еще изящнее. Когда она поднимала к губам чашку, ее грудь обрисовывалась под тонкой тканью, и Диего снова почувствовал возбуждение.

Нет, вряд ли он уже насытился ею!

Неожиданно предстоящий день показался ему слишком длинным и скучным. Скорее бы вечер! Диего почувствовал укол раздражения. Обычно он наслаждался своим финансовым могуществом, поиском новых возможностей. Тихоокеанский регион Азии открывался навстречу миру, и здесь можно было заработать ошеломляющие деньги.

Диего нравилось, как здесь относились к деньгам – честно и открыто. Растущие экономики нуждались в инвестициях и были готовы использовать их эффективно и с выгодой для инвесторов, каким и был Диего.

Но не только в деньгах заключается жизнь человека. Он посмотрел на склоненную голову Порции. Она полагала, что вернет себе свое родовое гнездо, лишь слегка испачкав лилейные ручки о Диего Caeca, но он заставил ее стонать от наслаждения, и в этом для него заключалось особое удовольствие. Она делала все, чего бы ему ни захотелось, и будет делать этой ночью тоже, но сначала ему надо прожить этот день.

Я здесь туристка, повторяла себе Порция. Она взяла такси и отправилась в старый центр Сингапура, зеленый Паданг, где когда-то прежде британские колонизаторы играли в крикет. Теперь над красной крышей крикетного домика возвышались гигантские небоскребы, а еще дальше, там, где начинался один из крупнейших портов мира, стояла статуя Мерлиона – полульва, полурыбы, символа города.

Она пообедала в ресторане отеля «Раффлз», носящего имя легендарного миссионера; сэра Стэмфорда Раффлза. Сидя на террасе, выходящей в прелестный внутренний дворик, Порция без всякого аппетита ковыряла вилкой принесенное ей блюдо. Она чувствовала себя как-то странно, точно муха, увязшая в меде.

То, что происходило, разрушало ее, но что она могла с этим поделать? Порция походила на наркомана, обожающего и проклинающего свое пристрастие. Диего Саес познакомил ее с раем, о существовании которого она прежде не подозревала, и бросил ее в одиночестве.