Люби меня, я бегу от тебя - Морган Монкомбл

и натыкаешься на загадочный листок, на котором случайно прочитываешь слова «секс втроем», становится интересно.

Разве нет? Только у меня так?

Наверное, не стоило брать его и разворачивать, но я все равно это сделал. Вперед, можете освистывать.

– Что это та…

Мои глаза пробегаются по заголовку, написанному черным маркером, и я моментально теряю шанс остановиться.

ЧТО НУЖНО СДЕЛАТЬ ХОТЯ БЫ РАЗ В ЖИЗНИ

По мнению Сары и Зои

8

ЗОИ

Жаль, что, чтобы найти общий язык, нам нужно напиться.

P. S. Ты, наверное, не помнишь, но ты умоляла меня с тобой переспать, это было очень мило.

Я перечитываю найденную в сумке записочку со смехом и отвращением одновременно. Не помню точно, что происходило после седьмого бокала, но в одном я уверена: я не из тех, кто станет умолять.

Уж точно не о сексе.

В свете моего коматозного состояния мою сумку из дома Джейсона на следующий день после караоке забирал Лоан. На обратной стороне записки был написан номер его телефона, но я до сих пор его не набрала.

Я все еще не решаюсь, хоть и держу пальцы над телефоном. Да, он придурок, но мне как минимум стоит его поблагодарить, верно? И именно это я и делаю, ни больше ни меньше.

Он немедленно отвечает, и я вздыхаю.

Джейсон: Это кто?

Я: Я твой отец.

Джейсон: Вау, это отсылка к «Звездным войнам»? Идеальная женщина.

Я: Кстати, как там Клод?

На сей раз мне довольно долго ничего не приходит. Я ругаюсь, понимая, что нетерпеливо таращусь в экран. С каких пор я, как влюбленная идиотка, так жду сообщения?

Телефон вибрирует, и я быстро его хватаю.

Ну, что ж.

Джейсон: У нас ничего не вышло… Я хотел детей и собаку, а он оказался не готов.

Я: Печально.

Джейсон: Или нет. Должен признаться, воспоминания о тебе и о том, как ты поешь, преследуют меня уже третий день.

Я сглатываю и отворачиваю телефон. Справа от меня сидит Виолетта, и я не хочу, чтобы она что-то не так поняла. Подумав пару секунд и пытаясь понять, что ему ответить, я решаю не делать ничего. У меня нет ни малейшего желания давать ему повод думать, что я им одержима, – а он, кажется, уже так и думает – ошибочно.

Пусть даже от прикосновения его пальцев к моей ладони меня пробрало до самых костей.

Поэтому я планирую в ближайшие дни сконцентрироваться на своем инстаграме – а он, к слову, главный козырь в моем резюме.

Регулярно выкладывая фотографии своих нарядов, я набрала двести сорок девять тысяч подписчиков. Охренеть, да? На моем ютьюб-канале подписок поменьше, но в сумме получается очень даже неплохо. Меня приглашают на разные мероприятия, а бренды-партнеры в благодарность за рекламу дарят мне одежду.

Люди думают, что я богата, потому что ношу дизайнерские шмотки, но правда в том, что либо мне их дарят, либо я должна потом их вернуть. Остальное же уходит на оплату сумасшедшей аренды и на помощь маме.

Я: У меня почти не осталось фотографий. Как насчет фотосессии после пар? Я заканчиваю в два.

Тьяго: Лады. Встретимся на мосту Александра III.

Я кладу телефон на стол и вновь сосредотачиваюсь на учебе. Сидящая рядом Виолетта прилежно и со скоростью света печатает что-то на своем компьютере.

– Пс-с.

Она оборачивается, не переставая печатать. Восхищаюсь этой ее прилежной стороной.

– Сегодня вернемся раздельно, мне нужно пофоткаться.

– Хорошо. Я все равно хотела чутка поработать. Меня вдохновляет атмосфера Недели моды: хочу попробовать сделать что-нибудь новое.

Мне хочется сказать «везет», но я сдерживаюсь. Я уже некоторое время не притрагивалась к своим дизайнам, потому что была слишком занята социальными сетями. Но она права: приближается Неделя моды, и это чувствуется в воздухе. Как будто это в моей ДНК. Только я наблюдаю за этим со своего дивана, а не сидя на настоящем показе.

Быть может, когда-нибудь.

– Отстойно, что мы учимся в школе дизайна, но при этом возможности там побывать у нас нет, – бормочу я.

Виолетта пожимает плечами, не сводя глаз с профессора.

– Ты же понимаешь, что им пришлось бы обеспечить места всем студентам ЭСМОД? Так что объяснимо. Но разве ты не можешь воспользоваться… ну, знаешь… своим инстаграмом?

Она ангельски смотрит на меня, и я морщу нос, объясняя, что к местам, где проводятся показы мод, даже подойти невозможно. Для этого нужно быть журналистом-международником, покупателем или Алексой Чанг[2].

Она выглядит разочарованной, но смиряется быстрее меня. Ей ведь в любом случае интересны лишь трусики. И тем не менее она продолжает сыпать соль на рану:

– Я читала, что «Валентино» в этом году выложится на полную. Капец, я бы умерла за одно из их платьев, я серьезно, клянусь, я не драматизирую – это не в моем стиле; думаю, я бы отдала легкое за их платья. Нет, почку! Да, точно, я бы отдала почку – в конце концов, кому вообще нужны две почки? Пф-ф!

Я невозмутимо киваю в знак согласия:

– Ты права. So overrated.

Она улыбается, и я разражаюсь смехом, за что получаю злобные взгляды сидящих впереди девушек.

* * *

Тьяго – очень хороший фотограф. Скажем так: он меня знает. Например, он знает, что меня нельзя снимать снизу, потому что я ненавижу свой второй подбородок – хотя он постоянно кричит, что у меня его нет.

Как мы и договаривались, после занятий мы едем на мост Александра III. Я надеваю специально выбранные для этого вещи, на каждой из которых до сих пор висит этикетка: бордовый тренч с ASOS, клатч от Prada и пару белых кроссовок Adidas.

Мы трижды меняем локацию, а значит, и одежду.

У меня болит живот, голова как свинцовая и устали мышцы.

– Улыбнись, я что, слишком многого прошу? – говорит мой лучший друг где-то на семисотой фотографии.

Я вытягиваю шею и отвечаю, что хватит и этого, что у нас есть все, что нужно. На меня все смотрят, и мне некомфортно, пусть это и привычное дело. Такие дни случаются: дни, когда зудит кожа и когда собственное тело кажется мне чужим.

Уверенная и соблазнительная Зои – это не более чем жирное вранье.

Я просматриваю сделанные фотографии, и дискомфорт только нарастает, сдавливая мне горло. Они мне не нравятся. Фото очень красивые, но я толстая. Невзрачная. Недостаточно идеальная.

С такими бедрами тебе не место в мире моды, малышка.

Я на мгновение закрываю глаза, пытаясь заставить этот писклявый голосок замолчать, а затем решаю заговорить громче него:

– Я хочу есть.

Это неправда. Я просто хочу избавиться