Люби меня, я бегу от тебя - Морган Монкомбл

о важных деталях из предыдущих фильмов. Я внимательно слушала, периодически задавая вопросы. Он был крайне терпелив.

Но как только свет погас, Джейсон тут же замолк. Это, к слову, уже седьмой раз, как он смотрит этот фильм с момента его выхода, – так он мне сказал.

Вот только со мной ему не повезло. Когда я смотрю фильмы, я разговариваю. И именно это я делала. Но, как ни удивительно, он реагировал на все мои замечания, какими бы глупыми они ни были.

Он даже засмеялся вместе со мной, когда Кайло Рен снимал маску. Он смеялся так громко, что ему пришлось глушить этот смех, уткнувшись мне в плечо.

Когда мы выходим из кино, он выжидающе на меня смотрит. Я вздыхаю и волей-неволей признаю:

– Ладно, ладно… Было неплохо.

Он победно взмахивает рукой и вскрикивает. И тем не менее я останавливаю его, хватая за подбородок пальцами. Он вдруг оказывается так близко к моему лицу, что, когда его язык смачивает его губы, я почти забываю, что хотела сказать.

– Но предупреждаю: если ты хоть кому-нибудь об этом расскажешь, я приду к тебе домой, украду твоих котят и продам их, сказав, что их зовут Флора, Фауна и Мэривеза. Усек?

Судя по выражению его лица, думаю, он меня понял.

7

ДЖЕЙСОН

В свете нашего чудесного похода в кино я бы соврал, если бы сказал, что не рад увидеться с Зои сегодня вечером. Мы всей компанией – к слову, Виолетта выступила против того, чтобы я был Моникой (пф-ф), – договорились сходить на вечер караоке в «Кафе дю Шатле».

Этим же вечером я решил озвучить свое непристойное предложение; я все еще раздумываю, не слишком ли откровенно будет спеть «Вуле ву куше авек муа се суар?». Кто-то скажет, что для этого еще слишком рано, другие же поймут: нельзя упускать женщину, которой нравятся «Звездные войны».

– Есть какая-нибудь песня на примете? – спрашивает меня Итан, пока мы идем к бару.

– Спрашиваешь! Как тебе My Dick In a Box?

Он громко смеется и мотает головой. Опять же: наверное, слишком откровенно.

– Почему бы и нет? Если Джастину Тимберлейку удается оставаться сексапильным во время ее исполнения, то и ты, пожалуй, отсталым не покажешься.

Я решаю не говорить ему, что, наоборот, если я осмелюсь спеть что-то подобное, Зои рискует зарядить мне в лицо своим стаканом.

Мы заходим в бар, и наши друзья, сидящие у сцены, радостно с нами здороваются. Зои – первая, кого я вижу и кому улыбаюсь. На ней белая кожаная юбка и туфли на огромных каблуках с леопардовым принтом.

Как я мог не заметить ее раньше всех остальных?

Я обмениваюсь приветственными поцелуями с остальными, и никто, кажется, не замечает, что я задерживаюсь у ее рта больше, чем нужно. Никто, кроме нее, прожигающей меня взглядом.

Итан собирается сесть с ней рядом, но я незаметно его опережаю. И оказываюсь, таким образом, между двумя девушками – чему я очень рад.

– Тут столько народа, – нервно говорит Виолетта. – Я теперь сомневаюсь, что справлюсь… Я ведь не певица, черт возьми. Чья это была идея, прийти в караоке, а? Кого мне прихлопнуть?

– Ты, кажется, не поняла, Вио, – насмешливо отвечаю я. – Караоке не для тех, кто умеет петь. А, и да, это была твоя идея.

– Вот ведь дура, – бормочет она.

Я смеюсь и беру пинту «Гиннесса», которую мне протягивает Итан. Затем я оборачиваюсь к Зои, поглощенной чтением сборника песен. Я наклоняюсь к ней, и мое дыхание задевает волосы на ее висках.

– Ну так что, чемпионка… Что собираешься нам спеть?

– Ничего, – отвечает она, не поднимая глаз.

– Почему?

– Потому что не имею ни малейшего желания позориться.

Я хмурюсь. Я думал, весь прикол как раз в том, чтобы позориться. Я вдруг чувствую разочарование. Поэтому я делаю глоток пива и отвечаю:

– Может, если бы ты не начинала с того, что опозоришься, то и на сцену бы меньше боялась выходить. Но ты права, продолжай сидеть в углу и кукситься.

На этот раз она на меня смотрит. Ее голубые глаза пронзают меня насквозь, и мне тут же хочется поцеловать родинку под правым из них.

Но вместо этого я решаю не обращать на нее внимания и, повернувшись к Виолетте, закидываю руку ей на плечи.

– Что ж, кажется, ты тут единственный смельчак. Уже выбрала?

– М-м, еще сомневаюсь. Shake It Off, Sensualité, All About That Bass…

– Придется сделать выбор, Софи, – усмехаюсь я.

Полагаю, литературной отсылки она не поняла, поскольку спросила: «Кто такая Софи?» Она колеблется, выходить ли на сцену, еще несколько минут, но мне удается убедить ее спеть вместе со мной Sensualité.

Сидящая рядом Зои ничего не говорит. Я думал, что к этому времени она уж точно меня укусит, но она, кажется, сдерживается. И это почему-то меня разочаровывает.

Где та девушка, которую я встретил в «Голуэй» и которая забралась на барную стойку, залпом опрокинула три шота и рухнула в мои объятия?

Первым выступает Итан и комично исполняет песню Джо Дассена. Следом идем мы с Виолеттой. Перед уходом я наклоняюсь к Зои и подмигиваю, слегка касаясь ее изящного запястья:

– Если какие-нибудь истеричные поклонницы захотят бросить в меня свои стринги, просто дай им мой номер телефона.

Она не отвечает и только злобно улыбается. Оказывается, она не сводит с меня глаз, пока я клоуном кружусь вокруг напуганной Виолетты. Та понемногу расслабляется, и даже Лоан, слушая нас, начинает улыбаться.

Затем наступает моя очередь, на сей раз соло, и я исполняю одну из своих любимых песен, которую я в детстве слушал добрых раз двести…

– Yo, I’ll tell you what you want / What I really, really want / So tell me what you want / What you really, really want.

Я вижу, как ошеломленная Зои подносит руку ко рту, и мысленно улыбаюсь. Она еще плохо меня знает, иначе бы ее это не удивило. Вскоре ко мне выходит веселящийся и немного пьяный Итан, и мы вместе запеваем:

– If you wanna be my lover / You gotta get with my friends / Make it last forever, friendship never e-e-e-e-en-n-n-n-n-nds.

Нам подпевает, хлопая, весь бар, и это подталкивает нас выкладываться на полную. Толпа кричит: «Целуй, целуй, целуй!» – и я без предупреждения прижимаюсь губами к губам Итана. Слышатся дикие вопли, и я отодвигаюсь, выпуская помирающего со смеху и не способного больше петь Итана.

Я уже говорил, что на сцене я настоящий монстр?

Когда музыка заканчивается, мы машем нашим зрителям и возвращаемся на свои места. Я вспотел. Я падаю рядом с Зои, и она смотрит на меня так, будто я только что заявил, что кринолины снова в моде.

– Эй, Мик Джаггер, – дразнит она меня. – Не знала, что ты фанат «Спайс Герлз».

– Я человек-сюрприз. Так, значит, никаких стрингов? Я разочарован.

– Нет-нет, я просто дала твой номер, как ты и просил.

Я тут же выпрямляюсь и игриво веду бровями:

– Серьезно? И кто это был?

Она подыгрывает и придвигается, так что ее губы оказываются совсем близко к моему уху. Я очень рад, что остальные не обращают на нас внимания: в такой момент было бы тяжело притвориться, что я ее ненавижу.

С плутовским взглядом Зои указывает пальцем на лысого мужчину, сидящего за стойкой:

– Клод. Ему сорок пять, и он любит конные прогулки в лучах закатного солнца.

Упомянутый Клод, встретившись со мной глазами, поднимает свое пиво и машет мне рукой. Я несколько натянуто улыбаюсь.

– Сколько ты ему заплатила, чтобы он мне помахал?

Зои смеется, касаясь пальцем моей ямочки. Я смотрю на нее, и она так близко и так доступна, что мне приходится сдерживаться, чтобы не наброситься на ее губы.

– Пять евро. Выражение твоего лица того стоило.

Ее бедра касаются моих под столом.