Ватерлоо Шарпа - Бернард Корнуэлл

Шарп перезарядил винтовку, на этот раз, затолкав пулю как надо, и отвязал лошадь. Это был крупный жеребец черной масти, один из лучших в конюшне Принца, и Шарп надеялся, что животное привычно к битвам. Многие погибали оттого, что их лошади, непривычные к звукам выстрелов, впадали в панику. Он впрыгнул в седло и вложил винтовку в кобуру. Затем повел лошадь по кругу на восток и въехал в ржаное поле. До сих пор французы стреляли в поле слева от себя, но теперь увидели офицера справа.

Крик сказал Шарпу, что его точно заметили. Рожь скрывала его от рядовых, и только те офицеры, которые сидели на лошадях могли видеть стрелка. Шарп помахал рукой так, как будто подзывал ближе шеренгу своих стрелков. Французские офицеры знали, что высокая рожь могла скрывать пару батальонов.

Со стороны французов зазвучала труба. Шарп описал полукруг, заходя французам во фланг, давая понять, что готовиться атака с фланга, затем поскакал назад к Катр-Бра. По нему раздался залп, но из-за расстояния он оказался бесполезен. После залпа трое французских офицеров поскакали за ним, но они не представляли никакой угрозы для Шарпа, мчащегося во весь опор. Он поскакал на север, подумывая еще пострелять из винтовки из фермы возле брода.

Слева от него раздался стук копыт и Шарф увидел еще одного французского офицера, скачущего галопом по дороге. Шарп подстегнул своего жеребца, но земля под растущей рожью была тяжелой для лошади; почва была влажной и на ней все еще оставались борозды от плуга, поэтому жеребец не мог состязаться с лошадью француза, которая скакала по мощеной дороге. Жеребей споткнулся, и Шарп чуть не вылетел из седла, а когда восстановил равновесие, то увидел, что француз уже свернул с дороги и скакал прямо на него с обнаженной саблей в руке. Француз был очень молод, вероятно — лейтенант, не старше.

Черт бы его побрал. Во всех армиях находились офицеры, которым надо было непременно доказать свою отвагу в сражении один на один. Дуэли также помогали карьере. Если молодой французский лейтенант захватит лошадь и оружие Шарпа, то он станет героем. Может быть, его даже произведут в капитаны.

Шарп притормозил свою лошадь и вытащил из ножен свой громоздкий палаш.

— Скачи обратно, — крикнул он по-французски.

— Только когда вы будете мертвы, месье, — весело сказал француз. Он выглядел таким же юным, как и Доггет. Его лошадь, как и лошадь Шарпа, замедлила ход на рыхлой почве ржаного поля, но он уже был близко от Шарпа.

Шарп выставил руку с палашом вперед. Лейтенант, как и все французские стрелки, носил легонькую изогнутую сабельку: отличное оружие для широкого замаха, но не годную для точных и резких выпадов. Этот человек, жаждущий пролить кровь врага, чуть свернул в сторону, склонился с седла, чтобы нанести резкий удар сверкающей саблей.

Шарп легко парировал удар, просто поставив свой палаш вертикально. Удар металла об металл отдался в руку, затем он ткнул жеребца каблуками и выехал на дорогу. Француз пролетел мимо него и теперь неуклюже старался развернуться в зарослях ржи.

Шарп всего лишь хотел выехать на дорогу. Ему не требовалось никому ничего доказывать в схватке один на один. Он взглянул через плечо и увидел трех других офицеров, которые были всего в двух сотнях ярдов от него, затем справа раздался боевой клич, это французский лейтенант, наконец, развернул лошадь и ринулся в новую атаку. Он приближался сзади и слегла справа от Шарпа. Это было большой глупостью, ведь это значило, что французу придется махнуть саблей через туловище собственной лошади.

— Не будь глупцом! — крикнул ему Шарп.

— Ты струсил, англичанин? — засмеялся лейтенант.

Шарп почувствовал гнев, холодную ярость, из-за которой, казалось, все замедлилось и стало очень четким. Он даже разглядел небольшие усы над оскаленным ртом. Кивер французы был красным, с бело-голубой кокардой и медной подложкой с кожаной нашлепкой под подбородком. Лошадь лейтенанта качала головой и хрипела, высоко поднимая ноги. Сабля лейтенанта, до блеска отполированная, отражала свет вечернего солнца. Шарп держал свой палаш рядом со стременем лезвием вниз, будто бы и не собирался сражаться. По длинному клинку хлестали колосья. Он специально пустил жеребца медленным шагом, давая лейтенанту догнать его, но, за мгновение до того как сабля опустилась ему на шею, Шарп резко дернул палаш назад и вверх.

Тяжелый клинок жестоко врезал по морде лошади лейтенанта. Животное встало на дыбы, кровь хлестала из разрезанной морды. А Шарп уже направил своего жеребца поперек. Лейтенант отчаянно пытался не выпасть из седла. В попытке обрести равновесие он взмахнул рукой с зажатой в ней саблей, затем вскрикнул, увидев тяжелый палаш, приближающийся к его горлу. Он попытался увернуться, но лошадь упала на передние ноги и лейтенант вылетел из седла кувырком.

Шарп держал свой палаш направленным лейтенанту в горло и когда лейтенант упал на лезвие, еле удержал локоть. Лезвие разрезало кожу и мышцы и из шеи француза хлынула кровь. Его крик сразу же умолк. Он смотрел на Шарпа пока умирал; в его взгляде смешались и удивление и сожаление, а струи крови, сверкая на солнце, брызнули на руку и плечо Шарпа. Пятна крови попали и на лицо, затем француз свалился с лошади, и лезвие высвободилось из тела.

Шарп повернул жеребца прочь. Он подумал было забрать лошадь лейтенанта, но не хотел обременять себя лишним животным. Он увидел, как другие три офицера притормозили. Шарп отсалютовал им окровавленным палашом и направился к дороге.

Там он остановился, вытер клинок о штаны и убрал палаш в ножны. Его рука была покрыта кровью француза, насквозь промочив рукав его старого мундира. Он сморщил нос от запаха свежей крови, затем достал заряженную винтовку из кобуры. Три офицера наблюдали за ним, но не пытались подъехать ближе.

Шарп смотрел на поворот дороги возле каштановых деревьев. Через минуту там появились первые французские стрелки. Они остановились, увидев Шарпа, прыгнули по сторонам, но на расстоянии пятидесяти ярдов винтовка была смертоносным оружием и одного из них пуля Шарпа смела.

Но на таком расстоянии и французские мушкеты были почти такими же точными, как и винтовка Бейкера. Шарп ткнул лошадь каблуками, поскакав по дороге вниз. Он досчитал до восьми, затем резко повернул налево в поле и в этот момент залп французов пролетел в том месте, где только что был его жеребец.

Они промахнулись. Шарп поскакал вниз по дороге, пока не достиг ручья, дал жеребцу напиться, перезарядил винтовку и убрал оружие в кобуру. Затем, довольный, что теперь французы будут постоянно опасаться пикетов и засад, посмотрел на запад в сторону облаков, и вздохнул полной грудью.