Пронзенное сердце - Сьюзен Кинг

— Господи боже! Окна! — Николас даже повернулся на каблуках от возмущения.

Эмилин гордо подняла голову, она не могла больше изображать покорность.

— У нас в Эшборне хорошие застекленные окна. Я прикажу вынуть стекло, упаковать и отправить в свой новый дом. Если оно останется здесь, боюсь, солдаты вашего батюшки его разобьют.

— Миледи! — резко прервал ее барон. — Мы уезжаем не потому, что меняется время года или в лесу кончилась дичь. И перевозим все хозяйство не из-за того, что менестрели ушли на юг, и вам здесь стало скучно. Мы просто-напросто выполняем королевский приказ — немедленно освободить замок.

— Вы заставляете троих детей, как солдат, по команде покинуть дом с пустыми руками! — горячо возразила Эмилин, глядя на рыцаря снизу вверх.

Он насмешливо кивнул.

— Весь этот скарб, который прогибает ось повозки, — это называется «с пустыми руками»? Нет, ми — леди, будет нагружен только один фургон! Видит Бог, это и так нас задержит!

Трясущиеся пальцы, судорожно сжимающие ворот плаща, выдавали бурю в душе, которую Эмилин так старалась скрыть.

— Ваш отец приказал мне собраться и собрать детей сегодня. Еще только раннее утро, а вам уже не терпится!

Что-то дрогнуло в лице рыцаря.

— Не пытайтесь задержать нас, леди! Уайтхоук стремится как можно скорее отправиться в путь! — Обычное спокойствие, казалось, начало покидать его. — Ну, что еще? Я предпочел бы услышать все претензии прямо сейчас!

Эмилин, нахмурясь, взглянула на него:

— В мое отсутствие замком будет управлять Уолтер Лиддел. Он знает и землю, и людей.

— Я именно это и предложил Уайтхоуку. Сэр Уолтер очень умен, и Эшборн в его руках не придет в упадок.

— Миссис Изабелла — Тибби — поедет с детьми в Хоуксмур.

— В Хоуксмуре за ними будет присматривать моя тетушка!

— Тибби любит их, как своих родных. Она воспитала всех детей в нашей семье. — Неожиданно слезы навернулись на глаза девушки. Она подняла голову, и одна слезинка крошечным ручейком скатилась по щеке.

Хоуквуд быстро отвел взгляд, а потом кивнул, сдаваясь:

— Ну, хорошо, пусть Тибби едет с нами. Эмилин не ожидала этой уступки. Щеки ее противника неожиданно запылали, румянец проступил даже сквозь щетину и зажег в серых глазах зеленые и голубые искры — так неожиданно выглянувшее из-за туч солнце окрашивает холодное небо. Девушка пристально вглядывалась в это внезапно изменившееся лицо. Она не верила, что чувства могут согреть этого каменного человека; наверное, щеки его порозовели от холодного воздуха. Она заметила, что кожа его отца также имела свойство быстро краснеть. Но в чем Эмилин была абсолютно уверена, так это в том, что Хоуквудам не знакома жалость.

— Не задерживайте нас больше, миледи! — отрезал Николае и, резко повернувшись, решительно направился через двор к отцу. Девушка задумчиво смотрела ему вслед. Хоуквуд совершенно безошибочно уловил ее желание, как можно дольше оттягивать отъезд и свой, и детей. Ей отчаянно хотелось побыть со своими малышами, да и дом требовал хлопот, прежде чем ему предстояло перейти в ведение Уайтхоука. Она просто не могла сейчас уехать!

По крайней мере, день, если не больше, потребуется, чтобы оповестить жителей и самого замка, и деревень, что они переходят в другие руки. Эмилин вздохнула. Вряд ли Уайтхоук окажется таким же заботливым и щедрым хозяином, какими были Эшборны.

И сама Эмилин, и ее братья и сестры с детства были знакомы со многими семьями в близлежащих деревнях и хуторах. Земля эта была дарована семье еще Вильгельмом Завоевателем[2]и уже несколько поколений баронов Эшборнов проявляли благородство, честность и широту натуры, управляя своими поместьями. Крестьяне охотно помогали на полях, на рынке — даже сейчас, когда налоги и штрафы, введенные королем Джоном, изрядно истощили казну Эшборнов. Лорд и его семья всегда расплачивались с работниками — будь то деньгами, продуктами или даже землей. Когда в результате интердикта[3] в Англии начали закрываться монастыри. Роже де Эшборн принял на себя благотворительные функции, раньше исполняемые монахами. А этой зимой уже Эмилин заботилась о том, чтобы старики и беднейшие семьи не голодали и не мерзли.

Девушка прекрасно понимала, что королевский указ изменит саму суть отношений между крестьянами и их лордом. Если Уоту удастся сохранить должность сенешаля замка, то традиционные обязательства останутся в силе, по крайней мере до тех пор, пока Уайтхоук не вмешается. Она задумалась, насколько далеко зашла жестокость графа. Возможно, он распространит свою ненависть и на членов семьи.

Медленно пройдя через двор, Эмилин подошла к конюшне, возле которой Уайтхоук беседовал о чем-то с несколькими воинами. Среди них стоял и Николас. Высокий и крепко сложенный, граф был весьма импозантен в своих блестящих черных доспехах, черном плаще, с развевающимися на ветру белыми волосами. Сын показывал на повозки, а отец что-то недовольно отвечал.

Когда девушка приблизилась, Уайтхоук резко повернулся и пристально и мрачно посмотрел на нее:

— Мне только что сказали, что до отъезда здесь необходимо еще многое сделать, миледи!

— Совершенно верно, милорд! — Эмилин с трудом могла вымолвить слово под этим ледяным взглядом. — Остались дела, которые требуют моего присутствия.

— В Эшборне больше не существует проблем, которые должны решать вы. Занимайтесь упаковкой своих вещей! — Он взглянул на нее — щеки его почему-то дрожали. — И, видит Бог, мы не повезем с собой никаких окон и стекол!

Выпрямившись, Эмилин глубоко вздохнула. Эти люди явно не имели опыта в переездах, иначе они понимали бы, что совсем не лишнее вынуть стекла, чтобы вставить их на новом месте. Чем сильнее сопротивлялись Уайтхоук и его сын, тем тверже стояла Эмилин на своем. Для нее важным было также и то, что упаковка стекол займет несколько часов, а это время ей как раз крайне необходимо.

— Я не хочу начинать свою семейную жизнь лишь с несколькими платьями, впопыхах засунутыми в сундук. Мне нужно белье, мебель и окна, принадлежащие еще моей матери. А детям нужны их вещи!

— Не потерплю в своем доме цветных церковных стекол! — прорычал Уайтхоук. Двое или трое из его солдат в испуге отошли в сторону.

Напряжение предыдущего вечера и сегодняшнего утра дало себя знать. Эмилин уже оказалась не в состоянии сдерживаться.

— Если я должна стать вашей женой, сэр, то придется вам взять и стекла, и все остальное, что я сочту нужным! — громко заявила она.

Николас Хоуквуд отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Девушка мельком взглянула на него, а потом снова повернулась к Уайтхоуку, возвышавшемуся рядом. Прищуренные голубые глаза казались ледяными точками на широком красном лице. В холодном взгляде сквозил неприкрытый гнев, и Эмилин с трудом подавила желание отойти в сторону.