Осколки Прошлого - Андрей Лавригин

И ведь никто не придет на помощь... Мою ауру никто не видит, а значит не чувствует ее истощения. Для всех я просто хорошо закрылся.

"Скрытный парень"... Да, да Алан, ты был чертовски прав!

Снаружи все видят, что я просто закрыл глаза и изучаю кристалл. А Лил, знающая, чем для меня это чревато, здесь нет. И когда все... все закончится... для всех - через несколько десятков секунд... я просто упаду на холодный мраморный пол. Уже мертвый.

Картина силовых линий висящая в густом молочно-белом тумане стала меркнуть. А это означало, что конец не за горами. Я уже ощущал, как слабеют мои эмоции. Страх, как самое примитивное чувство, ушел первым.

Теперь я был спокоен, ведь смерть - это просто вечный сон, и для нас он привычный процесс. Мы каждый день умираем, когда засыпаем вечером после энергичного дня.

Забавно, я висел в абсолютном одиночестве внутри крошечной уютной скорлупы. Я ничего никому ничего не должен, и мне не должен никто и ничто. Неужели я раньше хотел... этого?

Я вспомнил все безумные сегодняшние события, эмоциональный шторм которых кидал меня из стороны в сторону в течение всего дня. Но все чувства воспринимались отстраненно.

Наверное, единственное, что осталось во мне это жалость к Лил И Лоре. Ведь они будут винить себя в моей смерти.

Во мне что-то щелкнуло, когда я осознал это. Внутри поднималось нечто новое. Холодный и разумный гнев на самого себя. За слабость. За то, что завис здесь, и даже не пытаюсь как-то повлиять на ситуацию. За то, что привык убегать о мира.

- Что ж, я тебя поздравляю, Артур! Тебе это удалось! - мысленно проорал я в пустое пространство.

Все оцепенение и податливость разом сорвало с меня. Я начал думать. И действовать.

Простая идея - если я не могу разорвать связь с кристаллом, мне нужно его уничтожить. Если я не могу контролировать отток энергии, то возможно смогу подправить ее путь и назначение. Впервые в жизни, я был реально благодарен природе за свой дар видеть пси-эфир. Я видел, в какие узлы идет моя сила, и, самое главное, видел самые слабые из них, которые были перегружены энергией больше всего.

Холодная злость придавала решимости. Отсутствие низших эмоций, которым раньше я был забит под завязку, позволяло сильнее концентрироваться. Все, раскиданные по разным узлам каналы, я начал переправлять в одну, самую уязвимую точку.

Усилие - картина тонущих в молочном тумане линий моргнула. Но один поток захлестнул нужную мне точку. Усилие - и сознание снова стало распадаться, на мгновение исчезли все привязки и я потерял ориентацию. Но еще один канал от меня влился в уже дрожащий, налившийся бордовым светом узел. А я с трудом собирал себя заново.

Еще одно усилие. Каналы от меня к кристаллу стали обрываться, многие уже дышали на ладан, истончались, таяли на глазах.

Это последняя стадия истощения - кончалась энергия слабейших внутренних органов. Но пока держится мой мозг, я жив. От него был второй по силе поток, после мышц. Именно по этому там... в большом мире, я все еще стою на ногах. И буду еще некоторое время стоять, когда мозг уже будет необратимо мертв. Если... если у меня не получится.

Еще одно усилие, еще пара каналов. Было видно, что узел уже начинает рушиться, и вся структура кристалла расшатываться вслед за ним. Разум сильно померк, я уже с трудом различал, что делаю. Последние крохи я перенаправлял практически вслепую.

Теперь оставалось только ждать, что кончится раньше - запас прочности узла или моя внутренняя энергия.

Узор кристалла поблек, стерся, и я остался в серой пустоте. Все. Моей энергии хватало только на сохранение остатков разума и личности.

Мысли начали путаться, из памяти всплывали совершенно разрозненные картины. Альвандер перед отлетом, черт бы его побрал за этот кристалл, печатая шаг идет к Координатору по бетонному полю космодрома. Лил на мое шестнадцатилетие, невероятно нарядная, сияющая, дарит мне первый в жизни звуковой кристалл. Грег бездвижной куклой лежит на лиственном ковре своего кабинета. Незнакомая пещера, заполненная темной пылью... Снова Лил, уже строгая, внушающая мне про недостойность моего поведения в обучении. Меня тогда только-только нашли в лесу, всего месяц, наверное, прошел. Безумная картина Грега, и темный обветшалый сарай, содрогающийся от чудовищных ударов.

Калейдоскоп воспоминаний, перепутанный клубок мыслей, осколки прошлого. Постепенно мыслей становилось все меньше... На каких-то остатках своего сознания, я еще понимал, что происходит. И осознавал, что это был почти конец.

Мы умираем каждый день, когда ложимся спать...

Всего две секунды жизни. Две разрозненные картины, две бессвязных мысли напоследок. И вдруг четкое, трезвое желание.

- Хочу снова проснуться, - успел прошептать я в пустоту.

И меня накрыла тьма.

Глава 3. Принцип неопределенности.

Из распахнутой двери дохнуло запахом пыли. И тьмой.

Я нырнул в нее как под теплое уютное одеяло. Эта темнота меня защитит.

Стараясь шуметь как можно меньше, я аккуратно прикрыл уже влажную от ночной росы старую деревянную дверь и задвинул хлипкую щеколду. Этого было мало - и я подпер ручку стулом, уперев его ножки в щель между досками пола. Подергал холодную ручку двери... Не важно, не важно... Я надеюсь не на нее...

Издалека раздался еле слышимый вой... Я всмотрелся в темноту, откуда пришел этот звук, и против воли коснулся твердых граней грубого кристалла в кармане шорт.

Надо ступать еще тише.

Я прокрался к окну и прикрыл его специальной доской. Тьма в сарае сгустилась еще больше, и только в некоторые щели потолка вливались робкие струи лунного света.

Я устроился в самом надежном месте - под грубым деревянным столом у окна, где самая прочная, без единой щели стена.

Это моя крепость.

Я вытащил из кармана кристалл и всмотрелся в его тусклый внутренний огонек. Он завораживал, влек за собой.

Несколько месяцев до этого, я ходил вокруг это кристалла каждый раз, когда у меня было хорошее настроение, и насвистывал ему самые веселые мелодии, которые мог придумать. Подарок Грега - он говорил, что такие кристаллы все запоминают. Это должно мне помочь... Все что делал Грег, всегда помогало мне.

Захотелось свистеть.

Что угодно, наобум. Самую неряшливую мелодию. Только чтобы спастись от недоброго шелеста ночного леса снаружи. От едва различимого нечеловеческого воя и треска ломаемой мебели вдалеке.