Возрождённая любовь - Бетти Нилс

Платье удалось. Примеряя его за день до бала, Абигайль, глядя на себя в зеркало, вынуждена была признать, что профессор оказался совершенно прав, когда посоветовал ей розовый цвет: нежный цвет тончайшей ткани был очень к лицу. Яфру Блик выкроила шикарное платье с облегающим лифом и очень пышной юбкой, которая развевалась, как парус, когда Абигайль вертелась и кружилась перед зеркалом. Последним штрихом оказалась шуба из русских соболей, которую ей дала миссис Маклин. Шуба, фасон которой был навеян эпохой короля Эдуарда, прекрасно гармонировала с платьем. Когда же Абигайль стала отказываться, так как не решалась одолжить такую ценную вещь, миссис Маклин решительно пресекла все ее возражения:

- Это ерунда, детка: я надеваю шубу раз или два в год, ее все равно нужно проветривать. Вы будете королевой бала.

Абигайль в этом очень сомневалась, но, раз уж ее пригласил профессор, она должна выглядеть как можно лучше. Она мельком видела его в последние дни. Он приходил к миссис Маклин и если и говорил с Абигайль, то только по вопросам, касающимся состояния здоровья миссис Маклин. Ни разу не упомянул он о вечере, ни разу не напомнил о своем приглашении, и праздничное настроение Абигайль к знаменательной дате почти совсем улетучилось. Мало того, в душе она боялась, что он обо всем забыл и она, в своем шикарном наряде, просидит целый вечер в комнате миссис Маклин, слушая тиканье часов и напрасно ожидая его.

Наконец наступил назначенный день. Утром профессор пришел проведать миссис Маклин и заявил, что вполне удовлетворен ее состоянием, напомнил, что через три дня придет помощница по хозяйству, затем он повернулся к Абигайль, которая стояла рядом с ней, как молчаливая, хорошо вымуштрованная тень.

- Будьте готовы к девяти часам, - сказал профессор любезным и равнодушным тоном. - Вечер продлится до самого утра, если вы устанете или просто захотите вернуться домой, скажете - вас отвезут.

Как будто она старушка или инвалид вроде Яфру Блик! - возмутилась про себя Абигайль. Конечно, он пригласил ее из вежливости и надеется, что она уйдет пораньше и не будет мешать ему танцевать с красотками, которых, конечно, там будет полно.

- Хорошо, профессор, - холодно ответила Абигайль и проводила его до дверей с очень натуральным, но насквозь фальшивым равнодушием.

Без четверти девять Абигайль была готова. Она помыла посуду после ужина, приготовила все, что могло понадобиться миссис Маклин ночью, и пошла одеваться в свою маленькую комнатку, которую уже успела полюбить.

Результат ее порадовал. Она, конечно, не красавица и никогда ею не будет, но нарядная одежда действительно украшает женщину. Она последовала совету миссис Маклин и причесалась в своей обычной простой манере и подушилась остатками "Голубой травы", бережно хранимой специально для подобных случаев. Закутавшись в соболиную шубу, она остановилась перед зеркалом, внимательно себя осмотрела и пообещала своему отражению, что будет развлекаться на полную катушку; более того, она останется на вечере до последней минуты, до последнего танца, несмотря на предложение профессора отправить ее домой пораньше. "Да все тогда подумают, что тебе девяносто лет!" - сказало ей лицо в зеркале. "Нет, девочка моя, ты должна и будешь развлекаться назло ему".

Звонок в дверь раздался ровно в девять, и она весело сбежала вниз. Должно быть, это Ян или такси, подумала Абигайль. Она широко распахнула дверь в гостиную и с вызовом воскликнула:

- Ну, как я вам? - и остановилась как вкопанная при виде одетого во фрак великолепного профессора. Он наклонил голову, приветствуя ее, но не произнес ни слова. Абигайль растерялась, ее восторженное настроение куда-то улетучилось, и она умоляюще посмотрела на миссис - Абигайль, я уверена, что вас ждет прекрасный вечер. Вы выглядите просто изумительно!

Судя по выражению лица профессора, по его пристальному взгляду сверху вниз, он не разделял мнения миссис Маклин; и на мгновение Абигайль захотелось повернуться и уйти в свою комнату, сорвать с себя свой наряд, лечь в кровать и заплакать... Но здравый смысл все же возобладал: чего ради она должна отказываться от праздника, раз уж она на него собралась? Абигайль вызывающе посмотрела ему в глаза, в груди под розовым шифоном все кипело, и тут он неожиданно сказал:

- У меня нет слов от восхищения.

Злость ее тут же прошла, уступив место радости: тон голоса был, как обычно, холоден, но все же он сделал ей комплимент!

- Вас просто не узнать, - добавил он, улыбнулся, и она радостно улыбнулась в ответ. Глаза ее сияли.

- Розовая и восхитительная Абигайль, - продолжал ван Вийкелен. - Мой регистратор будет просто на седьмом небе!

Когда они приехали, вечер уже начался. Многочисленные пары кружились по залу, и взволнованной Абигайль казалось, что все они знакомы между собой, только она никого не знает. Профессор помог ей снять шубу и пригласил на танец. Танцевал он очень хорошо, но держался как-то отчужденно, и это охладило Абигайль. После нескольких попыток завязать с ним разговор она замолчала и с облегчением вздохнула только тогда, когда танец закончился. Он представил ей регистратора - молодого человека очень приятной наружности, слегка склонного к полноте. Тот, в свою очередь, познакомил ее со своими друзьями, и в конце концов Абигайль действительно начала веселиться, несмотря на отсутствие интереса со стороны профессора. Она очень удивилась, когда профессор разыскал ее среди танцующих и пригласил пойти с ним поужинать. Абигайль уже получила приглашение от Хенка - так звали регистратора - и хотела было сказать об этом профессору, тем более что он, судя по выражению лица, и сам не горел желанием куда-то с ней идти, но Хенк сказал:

- Не переживайте из-за меня, Абигайль. Раз вы приехали с профессором ван Вийкеленом, у него передо мной преимущество. А мы с вами потанцуем после ужина.

В буфете профессор выбрал столик на двоих, принес тарелки с закусками и наконец равнодушно признался:

- Боюсь, что я поступил с вами нечестно, но я в самом деле потерял вас из виду.

- Я никуда не отлучалась весь вечер, - сухо ответила Абигайль, - и это в самом деле нечестно.

- Вы имеете в виду то, что вы предпочли общество Хенка моему? Меня это не удивляет: он моложе меня и, надо думать, не дает вам скучать, так ведь?

- Да, он очень славный, - ответила Абигайль. - Но только зачем вы строите из себя Мафусаила? Я совершенно не собираюсь вас жалеть. - Она увидела, как брови его поползли вверх, но бесстрашно продолжала:

- Знаете, не стоило брать на себя труд и приглашать меня сюда - от вас этого совершенно не требовалось.

Неестественно вкрадчивым голосом ван Вийкелен объяснил:

- Я пригласил вас потому, что хочу вам кое-что сказать, а лучше места, чтобы поговорить, не найдешь.

Абигайль слушала. Уж конечно он не собирается сказать ей, что она чудесно выглядит, что она королева бала или что-нибудь в этом роде. Второй комплимент за вечер - нет, это вряд ли.

- Слушаю вас, сэр. - Она добавила "сэр" назло ему, потому что он выглядел таким отчужденным, как будто они находились в палате пациента и он давал ей, медсестре, необходимые инструкции. Ну что ж, если больше всего она ему нравится в качестве медсестры, то, фигурально выражаясь, специально для него она вообще не будет снимать форму.

- Через три дня вы покидаете миссис Маклин, - это звучало скорее как утверждение, чем вопрос, - я крайне был бы вам признателен, если бы вы согласились остаться в Амстердаме еще на неделю или чуть больше, чтобы помочь нам в больнице. В детском отделении сейчас вспышка сальмонеллеза. Заболели и дети и сестры. И сейчас нам особенно нужны медсестры! Я тоже веду нескольких больных в этом отделении, и мы - то есть я и мои коллеги - подумали, что было бы великолепно, если бы вы согласились помочь нам. Вам заплатят как положено. Что же касается жилья для вас, я думаю, что миссис Маклин будет только рада, если вы на время снимете у нее комнату - этим вы скрасите ее жизнь, особенно учитывая недавно перенесенную операцию.

"Как это на него похоже, - подумала Абигайль, - он все рассчитал заранее. Интересно, что он скажет, если я откажусь". Она через стол внимательно разглядывала профессора. Он выглядел бесстрастным, как всегда, хотя в глазах притаилась тревога.

- Пожалуйста, Абигайль, - неожиданно сказал он, и она ободряюще, почти по-матерински улыбнулась ему, потому что за этой внешней сдержанностью она почувствовала беспокойство, а она любила его так сильно, что не хотела огорчать или тревожить его, хотя сам он постоянно держал ее в напряжении.

- Я согласна. Я люблю детей, кроме того, для меня это будет хоть какое-то разнообразие. Вы хотите, чтобы я начала работать в больнице сразу после миссис Маклин?

- Спасибо, Абигайль. Я не знаю, как у вас обстоят дела с выходными. Она пожала плечами.

- У меня полно свободного времени, а в больнице будут два выходных каждую неделю, так ведь? Только скажите мне, где отделение и когда мне нужно прийти.