Блин – гроза наркобандитов - Евгений Некрасов

Как ни уговаривал себя Блинков-младший, ему стало казаться, что убегают они с Оау вроде бы понарошку, на всякий случай. От таких мыслей свинья как будто потяжелела. Силы оставили Блинкова-младшего, как деликатно писали в старинных романах. Дескать, сам герой еще хоть куда, но вот эти противные силы взяли да оставили его, не спросившись. «Еще сто шагов, – сказал себе Блинков-младший, – и я упаду». И стал считать.

На семьдесят восьмом шаге когтистый-зубастый показал, что он очень даже есть.

Он еще не догнал охотников. Он только рыкнул им вслед. Послышались как будто раскаты далекого грома. Гром катился, катился по тропе. И докатился. Блинкову-младшему показалось, что он чует дыхание из клыкастой пасти, и от этого дыхания волосы шевелятся на его голове. Хотя волосы шевелились сами по себе.

Бежавший впереди Оау скинул с плеча свой конец копья. Блинкову-младшему стало обидно – неужели они так вот запросто отдадут свинью? Столько ее тащили, уже, наверное, полдороги прошли. А Ирка?! Разве можно возвращаться с пустыми руками, когда Ирка, когда самый высокий воин…

– Вперед! – мужественным голосом закричал Блинков-младший.

И получил по шее от Оау. Маленький индеец не собирался отдавать свинью, он только хотел поменяться местами. А Блинков-младший замешкался, и тут уж Оау не стал церемониться.

Блинкову-младшему было не до обид. Теперь он летел первым, ничего не замечая вокруг. Может быть, он и наступал на змей – тогда, значит, плохо было змеям, потому что Блинков-младший топал, как забивалка для свай. Позабывший об осторожности Оау тоже громко топал босыми пятками. Свинья казалась легонькой, как будто ее надули водородом.

Но жуткий звериный рык догонял их быстрее. Даже неопытный Блинков-младший слышал, что хищник рычит все ближе, и бежал изо всех сил. Влажный тяжелый воздух сельвы застревал в горле, сердце выскакивало из груди. На поворотах свинья раскачивалась, и Блинкова-младшего болтало из стороны в сторону, ветки хлестали его то справа, то слева, то по голове, когда он забывал нагибаться. А тропа петляла меж деревьев, она вся состояла из поворотов. Может быть, хищник был уже рядом – сколько ни оглядывайся, не увидишь.

Потом они сдались. Рык раздался так близко, что они сдались. Надо было думать уже не о свинье и даже не об Ирке, а о собственной жизни, потому что, если их загрызет хищник, Ирку никто не спасет. И они сдались!

Блинков-младший почувствовал, что копье больше не давит на плечо. Это Оау выпустил свой конец копья, и свиная туша соскользнула с него. Секундой позже Блинков-младший сделал бы то же самое, тут нечего изображать из себя героя. Оау догнал его и подтолкнул в спину, Блинков-младший наддал, волоча копье по земле, а потом перехватил его поудобнее. Хоть оружие не потерял.

Хищник зарычал далеко позади. Гнаться за охотниками он явно не собирался, отбил свинью – и ладно.

– Я в шабона не вернусь, – сказал Блинков-младший, когда они остановились и отдышались. Оау уловил слово «шабона» и потряс копьем, дескать, будем охотиться до последнего. Но лицо у него было печальное.

Блинков-младший боялся смотреть на часы. Было уже, наверное, начало седьмого, а стемнеет в начале двенадцатого. Да часа два-три отложим на дорогу – остается не больше трех часов на то, чтобы выследить и убить зверя. Блинков-младший уже хорошо знал, как это мало.

Незаметной тропинкой Оау вывел его к речной протоке. Оказывается, она была совсем рядом, но почему-то звери не ходили сюда на водопой. Тропинка совсем заросла, на песчаном берегу не было следов.

Маленький индеец ловко подбил копьем двух кожистых черепах, и на том везение совсем кончилось. Охотники медленно брели вверх по течению. Блинков-младший без расспросов догадался, что они возвращаются.

Потом он убил маленькую анаконду – водяного удава. Анаконда сама нарвалась. Она зашипела, хотя Блинков-младший не заметил ее в воде и уже прошел мимо, а потом еще дожидалась, пока он бегал к Оау спросить, считается ли анаконда инье. Оау подошел, посмотрел и сказал, что считается. Тогда Блинков-младший пробил ей голову копьем.

Все это было не то. Чтобы накормить целое племя, понадобилось бы полсотни таких черепах или два десятка анаконд. Оставалось надеяться, что какой-нибудь зверь покрупнее подойдет к воде напиться. Но уже приближался тот час, когда выходят на охоту ночные хищники, а остальное зверье забивается в гущу се львы и лежит, боясь шелохнуться. Никого не было на берегу. Никого. Только раз охотники увидели свежие следы обезьян. Оау показал на кроны деревьев и обреченно вздохнул. Выслеживать с земли скачущих по веткам обезьян – пустое дело.

Песчаный берег кончился, сельва плотно обступила протоку, и пришлось идти по воде. Все было как вчера, когда индейцы вели Блинкова-младшего с Иркой к своему шабона. Только вчера они шли с другой стороны, вниз по течению.

Оау стал все чаще поглядывать на солнце и ускорил шаг. Блинков-младший долго не понимал, отчего такое беспокойство. Протока сама выведет к шабона – не заблудишься. Но потом ему пришло в голову, что он продолжает думать как белый человек: стемнеет – включим фонарик или зажжем факел. А у индейцев ничего этого нет. И у него сейчас ничего этого нет. В темноте они с Оау могут не заметить нужную тропу и погибнуть в двух шагах от шабона.

Блинков-младший с тоской подумал об Ирке. Конечно, их спасут. Их уже ищут, не зря же вертолет летал над сельвой. Спасут! Но может оказаться поздно. Этот подлый самый высокий воин может уже сегодня жениться на Ирке. И как ей потом разводиться?

И вдруг… В жизни такое случается гораздо реже, чем в книжках, но тоже случается – из-за поворота показалась лодка! Белая пластмассовая лодка белых людей! Блинков-младший сразу же увидел себя со стороны: оборванный мальчик-европеец с первобытным копьем из палки, косточки и обезьяньей жилы бредет в компании голого индейца. Смешно это или печально – не важно. Важно, что теперь ему помогут. Кто бы там ни был в этой лодке – старший Блинков, или пускай даже мистер Силкин, или кто-то совершенно незнакомый, – он все равно свой. Он должен помочь.

Лодка зацепилась за торчащую из воды корягу, развернулась поперек течения и поплыла бортом вперед. Никто не пытался грести.

Блинков-младший узнал ее. Это была их с Иркой лодка.

Лодку поймали и привязали к воздушному корню дерева. Оау был рад просто посидеть на сухом, не опасаясь пиявок и прочей водяной гадости. А Блинков-младший сразу же кинулся проверять запасы.

Боже, в каком они были виде! Индейцы перетряхнули все и не взяли ничего или почти ничего. У них же нет ни карманов, ни комодов, чтобы хранить лишние вещи. Все свое они носят с собой. Могли бы, конечно, взять консервы, но ведь они не знают, что такое консервы, и не умеют открывать банки. Палатка? Но индейцы специально живут в шабона все вместе, чтобы присматривать друг за другом. Если кто-нибудь спит и к нему в гамак заползла змея, соседи увидят ее и убьют. Зажигалка? Не смешите меня. Ну как индейцам из сельвы было догадаться, что такое зажигалка, когда они видели ее первый раз в жизни?! Кстати, Оау то и дело брал какую-нибудь вещицу из кучи, в которой с урчанием копошился Блинков-младший, и просто играл. Мачете ему нравился полминуты: острый. Потом Оау показал, что для ножа мачете слишком тяжел, а для копья – коротковат. Фонарик повертел в руках и отбросил. Накололся на рыболовный крючок, испуганно сунул палец в рот и стал сосать и сплевывать кровь – а вдруг отравленный? Блинков-младший сказал себе, что сам еще вчера не понимал ценности, например, обезьяньей жилы и не имеет права считать Оау дураком.

Маленький индеец обсох, отдохнул и стал поторапливать Блинкова-младшего. Ему надоели чужие непонятные вещи. Он совсем не понимал, как им повезло!

– Инье, Оау, – сказал Блинков-младший, щедрым жестом показывая на гору консервов.

Оау из вежливости улыбнулся, как будто услышал неудачную шутку. И так он был не самого высокого мнения о бестолковом шори Блине, а тут и вовсе стал считать его несмышленышем.

Блинков-младший нашел банку ветчины с ушком и одним движением сорвал с нее крышку. Пахла ветчина божественно. Трясущееся желе, которого Блинков-младший вообще-то терпеть не мог, казалось мармеладом. Еще бы не проголодаться, когда отмахал по сельве километров тридцать.

– Инье! – брызгая слюной, повторил Блинков-младший, честно разрезал ветчину пополам и одним куском запихнул свою долю в рот. Доля Оау досталась, разумеется, Оау.

Маленький индеец совершенно не удивился тому, что в металлических банках оказалось мясо. В ракушках тоже мясо, а на вид они камень камнем. Он осторожно полизал свою половинку, сморщился и очень красноречиво показал Блинкову-младшему, что надо сунуть два пальца в рот и освободить желудок. Тогда, мол, у тебя есть шанс выжить, а так – пеняй на себя.

Блинков-младший энергично замотал головой. Рот у него был набит ветчиной. Он уже, считай, съел эту ветчину и не расстался бы с ней ни за что на свете.