Блин – гроза наркобандитов - Евгений Некрасов

Так они мирно беседовали у костра, и вдруг маленький индеец схватил двумя руками ногу Блинкова-младшего и впился в нее зубами! В правую незабинтованную ногу – в самую рану!

«Людоед!» – мелькнуло в голове у Блинкова-младшего, и он приготовился дорого продать свою жизнь. Маленький индеец урчал и терзал его ногу, как шашлык на шампуре, явно собираясь отгрызть ее заживо. Если бы у Блинкова-младшего под рукой оказался его швейцарский нож китайского производства, он бы, наверное, ударил им врага! Только нож куда-то запропастился – наверное, выпал из кармана, когда Блинков-младший спал, и остался в гамаке. А уже через минуту оказалось, что маленький индеец никакой не враг и даже наоборот.

Маленький индеец оторвался от блинковскои ноги и сплюнул блинковскую кровь. Лицо у него было довольное.

– Доса! – сказал он, тыча пальцем в развороченную рану, как будто приглашал Блинкова-младшего полюбоваться проделанной работой.

Блинков-младший присмотрелся, и его затошнило. В ране копошились тонкие, как волос, червячки. А маленький индеец взял из костра ветку с обгорелым концом и стал выжигать-выскребать червячков. Боль была невыносимая, но Блинков-младший как-то ее выносил. Потому что, подумал он, это ведь только так говорится – невыносимая боль, а на самом деле как бы ни болело, другую ногу себе не приставишь и свою на время не оторвешь, так что деваться некуда, приходится выносить.

Голова закружилась, маленький индеец, костер и весь шабона побежали в глазах, и Блинков-младший почувствовал, что теряет сознание. Значит, все-таки не всякую боль можно вынести.

Он очнулся опять от боли. Ирка перебинтовывала ему ноги, роняя на них теплые щекотные слезы.

– Не плачь, – сказал Блинков-младший. – Все в порядке. Если бы этот не прочистил мне раны, тогда другое дело. А сейчас нечего плакать.

– Размечтался, – сказала Ирка. – Стану я из-за тебя плакать. Это дым попал в глаза. И не «этот», а Оау, я узнала.

– Ay?

– Нет, О-а-у, – по слогам повторила Ирка. – Ты как себя чувствуешь?

– Бывало хуже, – бодро сказал Блинков-младший, а сам подумал, что нет, хуже еще не бывало. Червяки в ране! Да в Москве его уже давно увезли бы на «Скорой помощи» и уложили бы на месяц в больницу!

– Это хорошо… – Ирка не смотрела ему в глаза и вообще была сама не своя. – Митя, он серьезно хочет жениться. Он сказал, что ты не воин, а еще мальчик.

– А сам-то! От горшка два вершка! – разозлился Блинков-младший. Он сразу понял, что Ирка говорит про самого высокого воина. – И как вы, интересно, разговаривали – по-русски, что ли?

– Не перебивай. Мы так разговаривали, что друг друга поняли. Сегодня тебя и Оау будут испытывать. Вождь подарил тебе обезьянью жилу, и Оау уже начал ее жевать. Вам нужно добыть инье, а потом бороться с другими воинами.

– Та-ак, – только и смог сказать Блинков-младший. Главное дело, обезьянья жила. Зачем ему, скажите на милость, обезьянья жила, и почему ее жует этот Оау? Не тебе подарено – не тебе и жевать.

Но Ирка опять капнула ему на ноги, и Блинков-младший не стал задавать лишних вопросов.

– Добудем, – поспешно сказал он. – И поборемся. Мне мама знаешь какие приемчики показывала?!

Инье – это любая еда, на которую охотятся. Лягушки и жуки не в счет. Молодой индеец должен сделать себе оружие и добыть столько инье, чтобы хватило на угощение всему племени. После этого он считается взрослым и может побороться с остальными воинами. Кого победишь, тот и станет во всем тебя слушаться, а кому проиграешь, того, будь любезен, слушайся сам.

Блинкову-младшему здорово повезло, что сдавать эти индейские экзамены ему пришлось не одному, а с Оау. Маленький индеец вырос в сельве и знал ее как свои пять пальцев. Он умел варить страшный яд кураре из трав, известных только индейцам и ботаникам, выслеживать в сельве зверей и убивать их отравленными стрелами. Стрелы, лук и копье он тоже сделал сам.

Оау давно выдержал бы испытание на воина, если бы не был такой маленький. Охотился Оау просто здорово, но приносил домой всякую мелочь. Ему не хватало сил донести крупную добычу. А оставить подстреленную дичь в сельве и бежать за подмогой – это все равно что специально созвать на обед енотов, диких кошек и хищников пострашнее, вроде ягуаров и пум. Пока бегаешь, они все слопают да еще того и гляди набросятся на тебя из засады, когда ты будешь возвращаться.

Поэтому Оау считал, что ему здорово повезло с Блинковым-младшим. Он уже понял, что шори Блин совсем не умеет жить в сельве. Зато он такой сильный, что запросто дотащит хоть дикую свинью, хоть даже оленя. А уж подстрелить дичину Оау сумеет.

Тушуауа тоже считал, что ему повезло. Он справедливо рассудил, что из двоих мальчишек – маленького и умного и большого и глупого – может получиться один воин. А еще один воин гораздо полезнее для всего племени, чем двое мальчишек. Поэтому тушуауа подарил Блинкову-младшему сушеную обезьянью жилу из своих личных запасов, а Оау начал ее жевать.

Если вам когда-нибудь придется делать копье, сразу же начинайте жевать обезьянью жилу. Это самое долгое дело, и ускорить его невозможно. Жила должна размокнуть и стать как резиновая.

Оау, значит, жевал жилу и давал советы Блинкову-младшему.

Сначала надо было найти подходящую косточку и камнем раздробить ее так, чтобы получился острый осколок. Этих косточек валялось у костра великое множество. Блинков-младший перепортил штук двадцать, прежде чем Оау одобрил его работу, а время-то шло. Хорошо еще, что нашелся швейцарский нож китайского производства. Блинков-младший быстренько обстругал древко да еще и вырезал на нем похожий на паука разлапистый значок, такой же, как на копье Оау. А без значка, объяснил Оау, копье бы никуда не годилось. Оно не захотело бы охотиться без этого значка.

Косточку вставили в расщепленный конец древка и примотали разжеванной жилой. Теперь она должна была высохнуть, и это дело тоже невозможно было ускорить. Зато высохшая жила намертво стянула деревяшку, косточка как будто вросла в нее и совершенно не шаталась.

Думаете, это все? Нетушки! Готовое копье понесли тушуауа, который был не только вождем, но и колдуном. Тушуауа стал говорить над копьем заклинание, без которого оно тоже не захотело бы охотиться. Он ходил вокруг воткнутого в землю копья и выкрикивал имена зверей, а копье должно было их запоминать. Если бы оно забыло какое-то имя, то не увидело бы этого зверя и обязательно промахнулось бы. Поэтому на всякий случай тушуауа повторил заклинание три раза.

На часах Блинкова-младшего было семь утра, когда они с Оау вышли из шабона. Оау не знал, что такое семь утра, но считал, что это очень, очень поздно. Он показывал на солнце и сокрушенно качал головой.

И ведь они еще легко отделались. Тушуауа заговорил копье только для охоты. Заговорить его для войны он обещал, когда Блинков-младший пройдет испытание.

Белые люди прорубают себе дорогу в сельве большими ножами мачете, а индейцы ходят звериными тропами. Если ты охотишься на зверей, то и надо ходить звериными тропами. Но это трудный и очень опасный путь. Охотник никогда до конца не уверен, кто за кем охотится – он за зверем или зверь за ним.

Лучше уж, если ты не специально идешь охотиться, прорубаться мачете вдалеке от звериных троп. Если даже тебя услышит крупный хищник, он, скорее всего, уйдет с твоей дороги, чтобы не связываться. А вот на звериной тропе шуметь не стоит. Хищник, наоборот, побежит выяснять с тобой отношения из-за того, что ты зашел на его охотничью территорию и распугал всю дичь.

Маленький индеец шел по звериной тропе быстро и бесшумно. Острием копья он указывал Блинкову-младшему на всякие опасности, но бестолковый шори Блин все равно не видел и половины из них. Какие-то жучки сидели на кончиках листьев, вытянув крючковатые лапки. Почему-то Оау их обходил, а некоторых стряхивал на землю и давил толстокожей пяткой. Один раз у самой ноги Блинкова-младшего шевельнулся древесный корень, и оказалось, что это не корень, а змея. Блинков-младший коротко вякнул и пролетел над змеей, как на крыльях. После этого он, конечно, стал внимательнее смотреть под ноги. И буквально нос к носу столкнулся с исполинским удавом! Главное, Оау только что прошел мимо этого места – и ничего. А перед Блинковым-младшим высунулась из веток здоровенная треугольная башка и уставилась на него немигающими глазами. Удав обвил ствол дерева и висел вниз головой, поджидая добычу. Блинкова-младшего он попробовал на вкус быстрым раздвоенным языком и втянулся обратно в гущу веток.

Наверное, решил, что Блинков-младший все-таки для него великоват. А ушедший вперед Оау, когда вернулся, решил, что удав для них маловат. Он смотрел на удава исключительно с этой точки зрения и не мог понять, почему шори Блин стоит столбом и молчит.

К несчастью, «стоит столбом» – только фигура речи, а в действительности Блинков-младший стоял крючком. Звериные тропы – как тесные тоннели в сельве. Самый крупный зверь, не считая, конечно, слона, ниже самого маленького человека. Он идет по тропе, обламывая спиной и боками ветки, которые ему мешают. А которые не мешают, низко сплетаются над тропой, и человеку приходится ходить по ней согнувшись. Через полчаса такой ходьбы у Блинкова-младшего заболела спина. Через два часа стало казаться, что на нем возили камни. Хотелось встать прямо или упасть на землю, лишь бы разогнуться. Но Блинков-младший слишком хорошо помнил про удава на дереве и про змею на тропе.