Улица свежего хлеба - Катерина Сергеевна Снежная

вздыблена, что ее вело от одержимости проигнорировать все внутренние запреты. Усмехнулась сама над собой, а она разве не хочет? Пожалуй, она даже более непристойна, чем он, и если бы не улики, не задумываясь, пошла бы дальше.

– Не извиняйся. Достаточно того, что ты остановился.

Он приглашающе гладил ее по спине, и его рука цеплялась за изгибы, словно пытаясь вкусить, отведать то, что не удалось губам.

Нужно было вставать и идти. Забава через «не хочу», пинками силы воли, медленно поднялась на ноги. Мгновенно ощутив, как внутри горячо печет. Бич величия любой женщины, грозя усладой и дрожа от страсти, требовал продолжения, ее блаженной, ласковой награды и не слушался хозяйку. Она взмолилась, чтоб не потекло, и чтобы они с Алексеем от этих молитв не приступили прямо к делу.

Вышла из кабинета, не сказав ни слова. Благодарная ему за то, что отпустил. За то, что не стал удерживать. В лифте, опираясь на стену, Забава застонала. Она так и не пришла в себя от поцелуя, поэтому растеряно, не помня себя забрала вещи из гардероба и вызывала такси. И только дома, она выдохнула, понимая, как только что не подставилась. Как повезло, все сделать незаметно. Ведь если бы она позволила себя раздеть, если бы отдалась на милость сильным рукам, если бы…

Глава 10

В следующий понедельник, Забава подошла к зданию компании «Дом» с тяжелым сердцем. Еще утром после звонка будильника, проснувшись, она сразу же вспомнила встречу со Скаловым, и ей тут же захотелось завыть. Это же надо настолько проколоться. Он так на нее смотрел, казалось, еще одной слово или жест и она сорвется.

Вместо этого, она держалась, натянув невыносимое недовольное выражение на лицо, и смотрела на Скалова, словно на уборщицу с шваброй, затеявшую не по графику в кабинете Президента уборку. А потом этот безумный поцелуй. О чем она вообще думала?

Она думала, что все просчитала. На прошлой неделе Маша, третья секретарша, никак не успевала к гинекологу, и она предложила помощь. Сделать копию ключа не составило труда. За последние две недели, они здорово сдружились. И учитывая, что в городе у Забавы не было никого из знакомых, не считая бабы Лары. Они стали весьма близки за последние два месяца. Забава знала, о странных отношениях между слегка беременной Машей и новым ГАПом Максом Гивановым. В истории подруги все больше проглядывался исход безнадежности, словно они рыбки, выброшенные из аквариума. Говорят друг с другом, открывают рты, но не слышат. Так что в письмах Машки часто проскакивали ошибки из-за рассеянности, и она ее подстраховывала.

Забава перевела дух, и дерзко толкнула входную в дверь, бесстрашно шагнула в вестибюль здания. Прислушалась.

Сегодня она пришла раньше обычного. Ей все казалось, что из-за угла вот-вот выскочит охрана и попросит ее удалиться. Но этого так и не произошло. Она с облегчением зашла в пустой лифт, и обреченно нажала кнопку верхнего этажа. По крайней мере, она спокойно заберет вещи из офиса.

Двери лифта почти закрылись, когда кто-то подошел и нажал кнопку «стоп». Металлические створки послушно разошлись в стороны. У нее перехватило дыхание, так как перед ней в полный рост стоял Скалов.

В деловом костюме, свежевыбритый, наодеколоненный и чем-то недовольный. Президент компании собственной персоны. Он тоже не ожидал ее увидеть, потому что вонзился в нее пронзительным взглядом. Секундное замешательство сменилось маской безразличия, и он решительно шагнул внутрь, заполнил маленькую кабину всем собой.

– Доброе утро, – проронил он, на ее черствый кивок, и, не сводя с Забавы серьезного взгляда, нажал кнопку. – Задерживаетесь допоздна, приходите раньше всех. И где только ваш босс берет такие кадры?

Слова «ваш босс» и «кадры», он выделил тоном, так что Забава стиснула зубы, немного растянув губы, как от промаха и чуть сощурилась, неприятно сморщилась.

– Кажется, было горячо, – призналась она, стараясь не смотреть в его сторону. – Думаю, все мы делаем глупости на не трезвую голову.

Она сослалась на алкоголь, как последняя трусиха, прекрасно понимая, что это не она пила виски, хотя Алексей может думать о ней что угодно.

Лифт бесшумно тащился ввысь, а Забава надеялась, что Алексей отвернулся и не смотрит на нее. Он стоял рядом на одной линии и вряд ли мог смотреть, не вывернув шеи. Она осторожно подняла взгляд на металлическую дверь лифта и столкнулась с его изучающим накаленным взглядом.

– Я хочу видеть до обеда на своем столе объяснительную, – сказал он, разглядывая девушку без тени благодушия.

Она мигом обрушила взгляд в пол, ощущая, как тело застыло от страха. Затем подумав чуть-чуть, подвинулась на полшага вперед, подняла гордый взгляд перед собой и встретилась с прищуренным взором полным строго недовольства, дерзко спросила:

– Что именно, вы хотите увидеть в объяснительной, отчет о поцелуи или о том, как мне лежалось под вами на диване?

Постаралась изо всех сил, произнести это как можно менее ехидно, громко. Плохо старалась.

Господин Президент в этот момент опустил глаза вниз и снова возмущенно поднял их наверх. Что-то проскочило в них, вроде искры удивления, Забава не разобрала, так как он их снова опустил и сделал шаг вперед.

– Хочу увидеть отчет, – кажется, он пришел в ярость. – О том, что вы делали на этаже внерабочее время у моего кабинета.

Забава поджала губы, расправила плечи и сделала еще пол шажка, на один сантиметр, выдвинувшись вперед от носков туфлей Скалова. Сейчас он ее бесил, но нужно сказать, что даже в таком состоянии, и притягивал. Она одернула себя, ругая за то, что думает вообще не о том. Ее раскрыли. Либо сильно подозревают. И нужно придумать нечто, чтобы ей поверили и отпустили с миром. Ведь она планировала сегодня начать готовиться к увольнению.

– Я же сказала, искала заколку.

Тот поднял на нее возмущенный взгляд, и, отступил.

– А по моим отчетам, приключений на одно место.

Теперь ей ничего не оставалось, кроме как краснеть. Она кожей ощутила его тяжелый взгляд, лениво ползущий по ее лодыжкам, заднему месту, спине, плечам, затылку. Алексей подробно рассматривал всякий изгиб на ее фигуре и локоны, собранные в пучок выше изящной шеи. Рассматривал и не скрывал желания. И оно в крошечной кабине лифта ощущалось физически. Так сильно, что Забава непроизвольно покраснела, реагируя дрожью, жаром, ползущим по всем участкам вмиг ставшей слишком чувствительной кожи и по мгновенно вспотевшим ладоням.

Лифт замедлился, и двери разъехались в разные стороны на их этаже.

– Дамы вперед, – на выдохе прорычал мужчина, пропуская Забаву