Новогодний Экспресс. Постарайся простить - Кария Гросс

родить от аристократа. Даже если мне удастся выносить дитя, то магия крохи убьет меня при родах. Я не знала об этом, когда мне предложили отдать мою магию мужу. Но, даже если бы и знала… Я была уверена, что когда речь идет о жизни и смерти, сомневаться нельзя…

После моих слов повисла тишина. Я нервно усмехнулась. Наверное, для того, чтобы разрушить хоть на секунду эту неприятную тишину.

– Вот видите, – заметила я, вздохнув. Теперь я смотрела на него с какой-то отрешенной улыбкой. Уголки губ слегка подрагивали. – Знакомство со мной явно не будет иметь продолжения. Даже если бы мне этого очень хотелось.

– И вы сели на этот поезд в надежде… – начал дракон, глядя на меня.

– Да, – закусила я губу. – Я села на этот поезд, чтобы у нас с мужем появился наш ребенок. И я увидела, как он растет. Но сейчас, в свете событий, я …

– Вы не хотите ребенка? – спросил герцог, все еще не сводя с меня взгляда.

– Хочу, – выдохнула я. – Очень хочу… Я хочу снова почувствовать себя женщиной.

– Так ваш муж отказался исполнять супружеский долг? – спросил дракон с въедливостью законника.

– Это вам знать не обязательно, – вздохнула я, усмехнувшись.

Первым порывом было встать и выйти.

– Вот я вам все и рассказала, – ответила я, глядя на него снисходительно. – Поэтому дальнейшие ухаживания с вашей стороны могут оказаться бесцельными. Я не смогу вам дать то, что может хоть мужчина от женщины.

Я вздохнула.

– Вы так и не рассказали мне о духах зимы, – произнесла я, глядя на дракона. Внутри меня что-то неприятно сжималось. Эта затянувшаяся задумчивая тишина меня напрягала. Не то, чтобы я привязалась к нему… Нет! Вовсе нет! Но на секунду я представила, что уже завтра я увижу его в компании другой дамы, которая будет смотреть на него, как на божество. Они будут о чем-то разговаривать. Я увижу, как ее рука продета в сгиб его руки…

От этих мыслей стало как-то неприятно.

– Духи зимы – это настоящая напасть, – заметил дракон. – Призраки, сотканные из снежинок очаровывают путников своим пением. Это души тех, кого забрала зима. Среди них встречаются и мужчины, и женщины, и даже дети… Хоть их тела и замерзли в сугробах, но души остались. Кто из них сочувствует людям, помогает выбраться из снежной западни. Кто-то наоборот, озлобился и заманивает случайных путников…

У меня мурашки пробежали по коже. Герцог был прав. Как хорошо говорить о таком, сидя в уютном и теплом вагоне с чашкой горячего чая.

– Если бы я не вернулся за вами, то возможно, однажды, проезжая мимо этого места, я бы в окне увидел знакомое лицо, сотканное из снежинок, – произнес герцог, делая глоток из бокала. – Безмолвное и прекрасное, оно бы промелькнуло, как мгновенье, оставив в душе вопрос, а правда ли это? Или все-таки показалось?

– Звучит очень страшно, – согласилась я.

– Их отогнали от больших городов. Тепло города им не по нраву. Но иногда, в особо холодные ночи, можно увидеть, как они заглядывают в окна даже в Столице. Они рисуют узоры на окнах, пытаясь передать послание. Только мало кто может его расшифровать. Многие маги бьются над этим веками. И достигли некоторых успехов. Некоторые узоры повторяются, из чего следует, что это какие-то письмена.

Я поежилась.

– Правда, прочитать их еще никому не удалось, – усмехнулся дракон. – Так что вам следует быть очень осторожной.

– А если дух зимы проберется в дом? – спросила я, поглядывая в окно.

– Такое тоже бывает. Обычно они пробираются к спящим, когда погас камин. Человек просто замерзает во сне. Достаточно одного прикосновения, чтобы замерзнуть. И одним духом зимы становится больше, – заметил герцог. – Они бояться огня. Так что тем, у кого есть хоть капля магии, чтобы сотворить огонь, ничего не угрожает.

– Ну что ж, – улыбнулась я. – Спасибо. Я пойду.

Герцог Вельзер промолчал.

У меня было чувство, словно это какое-то неудачное свидание. Вроде бы посидели, поболтали, поулыбались. Казалось, все было очень мило, но… ты чувствуешь, что второй раз на свидание тебя не пригласят.

Я быстро обулась и направилась к выходу. Уже у самой двери, я втайне надеялась, что дракон меня остановит, но нет. Ручка мягко щелкнула, дверь открылась, а я вышла в коридор.

Пока я шла по салону и переходила из вагона в вагон, пытаясь успокоить себя, внутри шевелилась какая-то досада.

В одном вагоне, где располагалось сразу шесть купе, я увидела открытую дверь, возле которой стоял начальник поезда и несколько кондукторов.

– Что-то случилось? – спросила я с тревогой.

– О, мадам! – тут же обернулся начальник поезда. – Нам нужно двое понятых…

– Что-то случилось? – повторила я свой вопрос.

– Вот, еще одного привел! – дверь в вагон открылась, а оттуда вышла оперная дива. Она постоянно покашливала, словно у нее першило в горле.

Начальник поезда вздохнул.

– Ну что ж. Начинаем. Господин Чарльз Рединг, – послышался голос начальника поезда. – Пропал. Нам нужно сделать опись его вещей, чтобы вернуть их родным. Таковы правила.

– В смысле? – спросила я, заглянув в открытое купе. Оно хоть и было украшено гирляндами, но казалось не таким роскошным, как мое или герцога. На столике лежала стопка одинаковых книг и саквояж.

На полу лежала раскрытая книга, а я увидела в ней стихи. Это что? Тот самый поэт, который хотел стать знаменитым и прославиться?

– А как пропал? – спросила я, видя, как его вещи складывают на стол.

– Он просто не успел на поезд, – вздохнул начальник поезда.

– Вы хотите сказать, – сипло спросила оперная дива, – Что вы его там оставили?

– Вы знаете принцип поезда, – вздохнул начальник поезда. И были ознакомлены с правилами. – Поезд не ждет.

– Вы оставили беднягу там, в лесу? – спросила я, с ужасом, пока проводилась опись вещей и пересчет сборников стихов.

– Я уже сообщил. Сейчас группа выдвинется на его поиски, – произнес начальник поезда.

Кондукторы что-то выписывали на бумажку.

Один пробегал пальцами по корешкам сборников, второй записывал результат. Так же на столе лежала одежда, часы с гравировкой, очки, несколько перьев в футляре, портмоне с деньгами и портрет какой-то женщины в красивой