(не) Моя доярушка - Анастасия Боровик

class="p1">И только Маша, не отрываясь, всё продолжала глазеть на меня. Я потерялся. Полотенце явно начинало выдавать мои мысли, но мне было уже так безразлично. Что же она со мной творит? Поцеловать, затискать и прижать к себе. Сейчас тот самый момент: взять её за руку и увести, сказать, что она мне нравится. Я направился к ней, пытаясь всё-таки скрыть рукой свой внушительный стояк.

— Маша, — тяжело произнёс Толик, и моя пышечка отвернулась от меня и принялась рассматривать моего друга. Она прислонилась к нему, положив свою мягкую ладонь на его лоб, а он накрыл её руку своей. Девушка улыбалась и успокаивала умирающего дрыща, а я остановился и просто продолжил смотреть на воркующих голубей. Один из которых был явно заразный.

И что делать? Хорошо, что не подошёл, сейчас бы получил от ворот поворот. Но и этому гаденышу не дам мою девочку трогать. Подошёл и забрал Толика, сказав, что нам надо пойти одеться.

Все мужчины вышли из бани красные, довольные. Митяй с дедом снова выпили, а я уже отказался. Толик набросился на еду, как будто до этого сто лет не ел, видимо, заедал первый и последний поход в баню. Борис пригласил нас всех прийти завтра на вечерний костёр, и мы с радостью приняли его приглашение. Тем более большинство ребят поедут домой, и такой прощальный вечерок станет приятным воспоминанием.

После нас в баню пошли Маша и моя сестра. Сначала выскочила довольная Белка, где её уже подхватывал Серёжа, переживая, что ей может стать так же плохо, как Толику. Но моя сестра чувствовала себя лучше, чем все остальные. Лёгкий красный румянец на её оливковой коже говорил, что её там тоже веником побили.

Машенька вышла в голубом халатике. Моя свежеиспечённая булочка была раскрасневшаяся, румяная, и от её лица и тела исходил пар. В штанах стало тесно, вся кровь прилила к низу живота. Любой, кто бы на меня посмотрел, мог бы увидеть, куда была направлена моя компасная стрелка. Что делать дальше? Осмотревшись по сторонам, я встретился взглядом с Сергеем. Он едва заметно кивнул в сторону Маши и одними губами произнёс: «Иди».

И я пошёл. Точнее, поскакал к ней, к моей мечте, к девушке, которая уже вторую ночь не выходит из моей головы, с которой я хочу сделать все свои сокровенные желания, и неважно где.

Маша вытирала волосы полотенцем, когда я подскочил к ней близко. Она удивленно посмотрела, и глаза ее, кажется, заблестели. Не дожидаясь вопроса, что я тут забыл рядом с ней, быстро выдавил:

— Ты любишь лазанью?

Девушка пожала плечами и задумалась, но я не дал ей ответить.

— Я хочу тебя позвать на лазанью, ты пойдешь со мной на лазанью?

Идиот, возьми себя в руки. Подумай лучше. Я добавил:

— Вдвоем.

Этого было недостаточно. Она не должна отказаться, и я с волнением добавил:

— После прополки грядок, доения коровы, кормления свиней, кур, укладывания несносного деда спать, готовки и кучи всего. Ты же пойдешь со мной есть лазанью, которую я сделаю для тебя?

Маша смущённо улыбнулась, её щёки стали ещё более пунцовыми, и она произнесла:

— Давай сделаем её вместе.

Глава 12

Машенька

В окно светил лунный свет, а лёгкий ветерок проникал в комнату через приоткрытую форточку. Моя голова расположилась на мягкой взбитой подушке, пока тело укрывало воздушное пуховое одеялко. К вечеру бельё становилось прохладным и приятно охлаждало кожу после бани. Немного поворочавшись, я полностью укрылась одеялом, оставив лишь нос и щёки открытыми.

Мне было так уютно, что в мыслях всплыли события сегодняшнего дня. Особенно запомнилось признание Беллы в бане: она сказала, что любит Толика.

— Однажды, Маша, он об этом узнает, — говорила мне девушка. — Он лёгкий, ненапрягающий. Всегда меня поддерживает, в отличие от моего брата или Серёжи, который вообще с меня глаз не спускает. Зануда, всё время всё мне запрещает. Холодный, как айсберг! — причитала Изабелла.

Я смотрела на неё и улыбалась, в своём гневе она была бесподобно мила, а ещё не замечала очевидных вещей. Серёжа и Марко оберегают её. Хотела бы и я того же — иметь рядом человека, которому можно довериться.

Обо мне некому было заботиться. Родителей нет, дедуля хоть и старается, но чаще я за ним слежу. И во всём я могу надеяться только на себя, свои силы и знания. Сама поступила в агропромышленный колледж, в этом году его закончила и продолжила обучение в институте. Свою жизнь вижу только связанной с фермой, город совсем не моё. Там я задыхаюсь, чувствую себя зажатой в какие-то рамки, то ли здесь воля. Устроюсь работать на большую частную ферму, получу опыт и исполню свою барскую мечту — построю усадьбу со своим хозяйством. Улыбнулась, представила, что вот иду я, а с одной стороны у меня животные, с другой — огороды, там — сады с фруктами и ягодами. Может быть, и пасека... Ещё бы и мандарины, но они у нас не растут. Это на юг надо, там они яркие, сочные, оранжевые, мои любимые... А аромат-то какой от них! И рядом море, синее, солёное, которое я ни разу не видела и на которое с такой лёгкостью меня позвал итальяшка-кудряшка.

Интересно, а на Марко можно положиться? Как на друга, думаю, да. Меня он в беде не бросил. А как на мужчину, на партнера по жизни?

«Марко сегодня опять с Игорьком подрался», — появилась в моей голове фраза, кинутая Изабеллой в бане. Я пыталась узнать причину, но она только махнула рукой: «Не знаю, но уверена, что мой брат помешался на тебе. И я этому рада», — подмигнула она и вышла из бани.

И вот теперь, лежа на кровати, я снова была в замешательстве. Повернулась на другой бок. С чего это она взяла? А главное, слово-то подобрала — «помешался». Может, нравлюсь? Или симпатична? Приятна, в конце концов.

Вылезла из-под одеяла и откинула его подальше.

В это бы я поверила, всё-таки просто так вряд ли парень будет корову доить, да на спине тащить, но «помешался» — это сравнимо с чем-то ненормальным, как будто он не может это контролировать. Мне бы испугаться, вдруг он станет навязчивым. Только испытала я совсем другое — возбуждение.

По позвоночнику распространился импульс, и я задергала ногами. Вернула свое одеяло и зажала его между ног. Мысли стали постыдными.

Вот я дурная. Глупости всё это. Ничего у него нет ко мне. Я с ним пыталась поболтать, спасибо