Серебряная леди - Патриция Поттер

«Славная дыра» — вульгарное, кричащее место, — убеждала себя женщина, — в то время как «Серебряная леди» — образец элегантности, изысканности и хорошего вкуса.

Так или иначе «Славная дыра» символизирует несчастье, а его владелец со всем его мужским упрямством и насмешливыми глазами — опасность. Она это очень остро чувствовала.

До поры до времени негодование Ледяной Королевы лишь тлело, дожидаясь момента, чтобы вспыхнуть ярким пламенем. Это ее место. Она создавала свое заведение тяжким, упорным трудом. У этого самозванца нет никаких прав извлекать собственную выгоду из ее успеха. Ну почему было не позволить «шанхаировать» его?

Теперь ей осталось только воображать, что было бы, если бы она разрешила забрить его в матросы: Кантон карабкался бы по мачтам и драил гальюн, а то и что похуже. Но на худой конец у нее есть могущественное секретное оружие: шпион в стане врага.

Прошел слух, что хозяин «Славной дыры» ищет бармена-менеджера, и Тедди уговорил своего двоюродного брата попытать счастья в этом салуне. Хью О'Коннелла не пришлось долго уговаривать: он давно сидел без работы, а ему надо было содержать жену и пятерых ребятишек.

Каталина бросила взгляд на «Славную дыру» из окна спальни, презирая себя за слабость. Она как будто чувствовала, что Кантон — там, внутри. А он и был там! Он стоял, облокотившись на перила, любуясь только что навешенными новенькими ставнями. Он стал поворачиваться к «Серебряной леди», и Кэт отскочила от окна.

Ругая себя и его на чем свет стоит, Каталина положила тончайший слой пудры на щеки и приготовилась спуститься вниз. Прежде чем выйти, она осмотрелась: столик, за которым она вела дела салуна; огромная кровать, место для отдыха, с прелестными стульями. Каталина вынуждена была признать, что комнатка стала выглядеть теплее и уютнее, чем обычно, когда здесь появились причудливые подушечки и яркая скатерть. Наконец-то она выяснила, что Молли умеет делать хорошо — шить, и Каталина втайне решила устроить будущее девушки. Это удастся, если Тедди сможет превозмочь свою застенчивость, а сама Молли — страх перед мужчинами. Эти двое явно симпатизировали друг другу. Молли казалась более спокойной, когда рядом был Тедди, а он… лицо его так и светилось обожанием.

По поводу других девушек, три из которых занимали две комнаты непосредственно над салуном, а еще четыре жили «на стороне», Каталина тоже испытывала чувство удовлетворения. Одна из девушек объявила, что через месяц выйдет замуж и оставит заведение. Еще за двумя, включая Вильгельмину, которая проработала в заведении три года, ухаживали завсегдатаи салуна. Девушки у Каталины были как на подбор — прелестны и обаятельны. Она не принимала на работу тех, кто, по ее мнению, стал бы подрабатывать «на стороне». Притягательность «Серебряной леди» для посетителей заключалась в том числе и в респектабельности заведения, в той степени, конечно, в какой можно употребить это понятие по отношению к салуну. «Серебряную леди» посещали политики и бизнесмены, когда им надо было обсудить дела в укромном месте и заодно выпить и сыграть партию в покер. От девушек не требовалось ничего, кроме хорошенького личика и приветливого обхождения.

Интересно, как намеревается привлекать публику ее сосед? Его темные глаза были безжалостны. Между тем Молли, которой был учинен допрос наедине, сняла с него все подозрения в нелюбезном обхождении. Девушка созналась, что ее напугало оружие и чугунная тяжесть взгляда.

То же напугало и Кэт, но напугало по-другому. Впервые в жизни она почувствовала себя женщиной. Женщиной, обуреваемой страстями. Она думала, что все чувства были вырваны из нее с корнем много лет назад, когда сначала родная мать продала ее, а потом муж сделал то же самое. Еще сильнее насторожило и напугало Каталину то, что ей доставила наслаждение словесная болтовня между нею и Кантоном, она была возбуждена вызывающим блеском его глаз, была оживлена, каждая клеточка ее тела реагировала на присутствие мужчины. Каталина не опасалась Кантона в физическом смысле, ее самое так и тянуло к нему. Подобное притягивает подобное. Боже, помоги ей, если это правда. Даже если она не верит в Небеса. Только в ад.

И в падших ангелов.

Хью О'Коннелл был пятым по счету из тех, кто решил попробовать себя в роли бармена-менеджера у Марша Кантона, и проходил предварительное собеседование в офисе Дэйвида Скотта. Вопросы задавал адвокат.

Марш потратил целый день, выслушивая планы на будущее кандидатов в служащие. Самому Маршу только изредка удавалось вставить слово или задать вопрос. Кроме О'Коннелла, ему никто не понравился. Четверо первых опасливо поглядывали на Кантона и начинали ерзать на стульях, когда до них доходило, что их боссом будет Марш. И не обращая внимания на вопросы, бросались к двери.

С О'Коннеллом было все иначе. Он был некрупным мужчиной, но вел себя с большим достоинством. Он не смутился и тогда, когда ему сообщили, что его хозяином будет суровый человек с холодными глазами.

— Мне нужна работа, — сказал О'Коннелл.

— Почему? — поинтересовался Скотт.

— У меня есть жена, которая ждет ребенка, и пятеро уже готовых ребятишек, — объяснил мужчина. — Я был главным барменом в «Каире» на Побережье Барбары. Месяц назад заведение сгорело, и я не подыскал еще себе постоянного места работы.

— Работа будет отнимать у вас много времени, — мрачно предупредил Марш.

О'Коннелл кивнул:

— Я привык к этому.

Дэйвид взглянул сначала на Марша, потом на соискателя:

— У вас могут быть неприятности. На мистера Кантона уже было совершено нападение, и мы уверены, что это связано со «Славной дырой».

О'Коннелл ответил, глядя Дэйвиду прямо в глаза:

— Я привык к неприятностям. Я работал на Побережье.

Марш сделал следующий шаг.

— Я собираюсь вести дела по-честному. Без крапленых карт и проституток.

О'Коннелл вздохнул с облегчением.

— Очень хорошо. Я ненавидел «Каир» за обман. Я буду счастлив работать в честном заведении.

— Вы будете работать на меня.

О'Коннелл не сморгнул. Тогда Марш задал ему первый вопрос по работе:

— Можете ли вы набрать людей?

О'Коннелл усмехнулся.

— Я знаком с чертовски хорошими людьми.

— Вы можете приступить к работе завтра же?

— Сегодня днем, — был ответ.

Марш взглянул на Скотта. Тот беспомощно пожал плечами: он знал, что Кантон уже сделал выбор.

— Я должен изучить ваши рекомендации, — единственное, что оставалось сказать адвокату.

О'Коннелл понимающе кивнул.

— А вы тем временем приступайте, — распорядился Марш, обращаясь к О'Коннеллу.

Он не любил суеты, особенно когда выбор сделан.