Любовь с Ангелами - Роузи Кукла

Расскажу, что это такое.

 По своему опыту прежнего проживания во Вьетнаме я уже знала, что это такое. И поэтому, как только стало темнеть, среди белого дня, я сразу же  затащила Зоряну в дом. И во время. Через минуту на город обрушился муссон.

Попробую описать его. Муссон начинается с высоких и почти вертикальных облаков. Они несколько дней все собираются, а потом высоченной и вертикальной стеной медленно наступают. Они так высоко поднимаются, что приходится даже круто вверх задирать голову, чтобы их рассмотреть. Настолько они высоко и простираются от самой кромки земли. А потом начинаешь замечать такую картину. Вдалеке и где-то у самого горизонта, замечаешь какой-то темный вал, который довольно быстро приближается. Стоишь и зачарованно смотришь, как по земле катится этот вал. А потом начинаешь понимать, что этот вал весь состоит из стены воды и отмечаешь, что за ним уже ничего не видно. Еще несколько секунд, а потом налетает тайфун. Бешеный ветер, который мотается в разные стороны, сбивая с ног и потоки, нет, Ниагары воды. Стена. Просто сплошная водяная завеса. Ветер и вода мгновенно все вокруг затопляют. Все грохочет, трясется и стонет под порывами ветра и тоннами воды. Так продолжается минут десять, пятнадцать. И ты уже сам ощущаешь, что все, еще немного, и ты погибнешь в этой клокочущей массе, которая не на шутку бушует, топит, корежит и убивает все живое на своем пути. Все, что только может спасаться, ползать, шевелиться и двигаться, эта вся масса живого тут же приходит в движение и с бешеной энергией ищет место, пространство и возвышенность. И если это вы, то на вас налезает, ползет и срывается масса каких-то тварей, ползущих и перебирающих лапками, размахивающих хвостами и хвостиками. Не дай бог! А потом вдруг небо начинает проясняться и только сильнейший дождь напоминает вам о проведенных в этом аду минутах. А воды столько, что она покрывает сразу всю местность, изменяя ландшафт неузнаваемо. Ее столько, что она заполняет и топит все вокруг, накрывая под своей толщей  все то, что не успело скрыться и выбраться. Через несколько часов непрерывного ливня вода все пребывает и пребывает и кажется, что ее подъему не будет конца. Воде некуда уходить. Ее уже на ровных местах становится по колено, потом по пояс, а она все пребывает и пребывает. Потом могут образовываться мощные и все разрушающие, сметающие все на своем пути, потоки воды. И, кажется, что ты так и утонешь, со всем этим мокрым и погибающим у тебя на глазах миром. В зависимости от силы муссона такое состояние природы может продолжаться от нескольких часов, до несколько суток. И тогда беда. Тогда, не минуемо надо выбираться,  и спасаться. И люди пытаются спастись. Многие погибают, тонут, калечатся. Таких трагедий насмотришься, что потом еще не раз пожалеешь, что взял да и согласился на эту поездку. А ведь надо было слушаться и подумать, и не соглашаться! Потом видишь и ужасаешься последствиям. Сломанным жилищам, поваленным деревьям и завалам из мусора и веток. И скоро ты уже не обращаешь никакого внимания на трупы животных, коров, собак, кошек, а с ужасом глазеешь, на трупы людей, что плывут, торчат то там, то тут. Вот, что такое муссон!

И мы в него попадаем. За всем, что происходит вокруг, мы наблюдаем из-за окон нашей виллы. А когда ветер стихает, то мы с Зоряной, стоим на балконе, под свесом крыши и заворожено смотрим в наступившей полутьме, на стену воды и как борется за свое выживание все живое и в том числе люди. И помочь некому нельзя. Сил не хватит. Смотрим и думаем, что вот как нам повезло, и того еще сами не знаем, что разверзнется и что будет с нами.

Часть третья. Катастрофа

Глава 16. Асс

Асс, это по-французски карточный туз. Такие тузы рисовали на своих Блерио и Фирманах   французские летчики в годы первой мировой войны. Точно такого карточного туза мог бы с полным на это правом нарисовать на борту своего Ан-24 Лешка.

Нас с ним сводит случай, сразу же после окончания муссонных дождей. Мы уже подъезжали к аэропорту, когда Артур свернул с дороги и пригласил нас зайти в придорожный ресторанчик. Ресторан, не ресторан, а просто в придорожную забегаловку. Тент, а под ним, прямо на земле, пластиковые столики и стулья, а в конце стойка. Всего столиков семь, десять. От яркого света мы даже сначала не замечаем, а по звукам музыки догадываемся, что в ресторане гуляют. Действительно, присмотревшись, мы замечаем, нескольких камбоджийцев в белых рубашках, которые сидят за столами,  сдвинутыми вместе, а с ними сидят и глазеют на нас человек десять красивых и пестро разодетых камбоджиек. Перед ними стоит, с банкой пива АВС, довольно полная и рослая хозяйка. Гуляют, догадываемся мы. Решаем не задерживаться,  прихватить с собой бутылки воды и банку пива, для Артура. Пока он расплачивается, я присматриваюсь и вдруг замечаю в полумраке знакомое европейское лицо, но сразу же, не могу вспомнить. Кто это? Лицо знакомое, но вижу его в профиль. Кого же оно мне напоминает?  Видимо, наши с Зоряной фигуры все-таки привлекают внимание, и лица присутствующих оборачиваются в нашу сторону. Последней, поворачивается белобрысая голова. Сашка!

- Сашка! – Кричу я. И лезу к этой белобрысой головочке целоваться.

- Ты? Как ты  здесь оказалась? Каким рейсом? На каком борту? – Вскакивает и кричит Сашка.

Тянемся друг, другу навстречу. Обнимаемся и целуемся. Отхожу и присматриваюсь.

-А ты ведь, совсем не изменился! Сашенька! – Говорю ему. – Все, такой же, весельчак и любимиц женщин!

-Да, нет! Я же седой, только за моей белобрысиной этого не видно. Вот на, посмотри. – И Сашка склоняет передо мной свою голову,  заросшую густой белокурой шевелюрой. Я нагибаюсь, вдыхаю, знакомый запах его волос и на меня наваливаются, воспоминания.

Я, после зачисления  в отряд бортпроводников, какое-то время летала на севере, а потом меня перевели, в Львовский авиаотряд и я попала, на один борт вместе с Сашкой. Тогда он был вторым пилотом и только закончил с отличием летное училище. И хотя он был еще совсем мальчишка, но уже тогда летал как бог. Все кто видел его посадки, и взлеты не верили потом, что эти красивейшие пируэты выделывал этот мальчишка, наш Сашка. Именно тогда за ним закрепилась, то ли в насмешку, над юным мальчишкой, то ли в знак уважения его природной одаренности это прозвище, Асс. И он был им! Я еще только училась работать в составе экипажа, а Сашка уже самостоятельно, под зорким наставлением Кузьмича, так звали нашего командира, уже самостоятельно выполнял почти все взлеты и посадки. И делал это мастерски. Кузьмич говорил, что редко он видел такое единения пилота с машиной, какое он наблюдал в Сашке. Я была молода, хотя и числилась в замужних женщинах, Сашка был молод и вскоре мы с ним сначала подружились, а потом…