Калиостро и египетское масонство - Е. Кузьмишин

Госпожа фон дер Реке с ее тесными связями с русской аристократией определенно должна была знать правду о посещении Санкт-Петербурга человеком, к которому она испытывала сильный интерес, и она пишет об этом, правда, очень мало, в своих мемуарах. В самом начале своей книги, которая, как уже было сказано выше, была опубликована в 1787 г., она лишь выражает решительную уверенность в том, что главной целью нахождения Калиостро в Курляндии было приобретение необходимых связей и подготовка почвы для посещения Санкт-Петербурга, где он надеялся заинтересовать императрицу Екатерину своим Египетским масонством и получить ее протекцию и поддержку. Именно это, по мнению госпожи фон дер Реке, а именно помощь ему в осуществении его миссии, было причиной его настойчивости в просьбах к ней сопровождать его в Санкт-Петербург, и он был так красноречив, описывая величайшие выгоды и преимущества, которые может извлечь Курляндия из протекции, оказанной Египетскому масонству императрицей России, что престарелый отец госпожи фон дер Реке, большой патриот, был донельзя огорчен ее отказом поехать с Калиостро, по причинам, изложенным выше98. В конце этой книги еще три коротких фрагмента относятся к поездке Калиостро в Санкт-Петербург. Вот их изложение.

(1) Из Санкт-Петербурга было получено несколько писем, где говорилось, что Калиостро произвел там на свет сильное впечатление своими магическими опытами, а иногда он сам писал друзьям в Курляндию из Санкт-Петербурга. В большинстве случаев смысл его писем состоял в том, что еще не пришел тот час, когда можно использовать его могущество во их благо в той мере, в какой он хотел бы99.

(2) Несколько месяцев спустя Калиостро покинул Санкт-Петербург и тайком последовал через Курляндию в Варшаву. Его видел слуга маршала фон Медема, через которого он передал друзьям привет100.

(3) Нельзя сказать ничего определенного о пребывании Калиостро в Санкт-Петербурге. Только одно можно сказать с уверенностью: пусть и там оказались те, кого он продержал некоторое время в томительном ожидании осуществления своих разнообразных фантастических прожектов, он полностью провалился в достижении главной цели101.

Биограф инквизиции, ссылаясь на вышесказанное, упоминает в одном из разделов своей работы, что Калиостро занимался в Петербурге химией и медициной102, а в другом разделе дает следующий очень краткий отчет о его пребывании в этом городе:

Слава его имени бежала впереди него, и его принимали во всех ложах как божество-покровителя. Среди других чудесных явлений он раскрыл тайную интрижку между дядей и племянницей, напророчил великому князю будущие беды и предсказал молодой даме в подробностях все мрачные обстоятельства ее приближающейся смерти. «Я произнес все эти предсказания, – сказал он судьям, – под воздействием Божественного вдохновения, но всегда притворялся, что смог раскрыть эти секреты через свои занятия каббалистикой»103.

Краткое упоминание о Калиостро есть и в дневнике барона Шредера, немецкого розенкрейцера, который жил в Санкт-Петербурге в то же время, что и Калиостро. Он упоминает о контактах между Калиостро и Елагиным, выдающимся русским масоном, и добавляет: «Елагин хотел узнать у Калиостро, как делать золото. Последний обещал послать ему необходимые ингредиенты из Польши, но так этого и не сделал»104.

Эта связь между Калиостро и Елагиным подтверждается и в сочинении секретаря последнего Андрея Кривцова, который считал Калиостро вульгарным и невежественным шарлатаном, обманывавшим доверчивых людей обещаниями наделить их тайными знаниями об излечении самых тяжких болезней, продлении жизни и изготовлении золота. Однажды он даже он ударил Калиостро по лицу, когда узнал, что тот выманил у Елагина значительную сумму денег105.

Это практически вся информация из первых рук о пребывании Калиостро в Санкт-Петербурге. Все прочие данные являются просто россказнями, слухами и, возможно, даже чистым вымыслом, переданными через третьи руки несколько лет спустя после того, как Калистро получил общеевропейскую известность в связи с делом об алмазном ожерелье106. Трудно поэтому сказать, сколько правды содержится в этих записях, хотя они и могут представлять собой определенный некоторый интерес, потому что характеризуют общее впечатление, оставленное Калиостро по себе в Санкт-Петербурге, и я представлю здесь их краткое изложение.

Несмотря на плохой отзыв о нем барона Гейкинга, которого он посетил с первым визитом, Калиостро, похоже, очень быстро обзавелся многочисленными влиятельными друзьями в Петербурге. Среди них мы обнаружим имена таких известных лиц, как шевалье де Корберон, который представлял французский двор в России, главенствующих масонов – сенатора Елагина, генерала Мелиссино и князя Александра Строганова, которые жадно искали «высшего масонского знания» и поэтому не могли не заинтересоваться лицом, которое претендовало на обладание этим знанием, и даже могущественного фаворита императрицы князя Потемкина, которому приписывали довольно серьезное увлечение прекрасной женой Калиостро107. Обзаведясь всеми этими связями в верхах, Калиостро, естественно, не пожелал далее терять время в достижении главной цели – учреждении Египетского масонства в столице России, – и чтобы убедить публику в своих сверхъестественных способностях, дарованных ему Египетским масонством, он ухватился за первую же возможность продемонстрировать свои магические опыты, те самые, что он проделывал в Курляндии с огромным успехом. Сеанс был устроен в доме известной актрисы, чья дочь была выбрана на роль медиума. Эксперимент прошел без особых помех. После обыкновенных заклинаний, взмахов шпагой, топания ногами и т. д. медиум, которая находилась за ширмой, рассказала присутствовавшим о чудесных вещах, увиденных ею в графине с водой. Но позднее вечером, когда Калиостро, окруженный новыми поклонниками, гордый триумфом и уверенный в успехе, рассуждал об исключительности Египетского Масонства, медиум внезапно заявила, что ничего не видела в этом графине и что весь спектакль был заранее отрепетирован ею с Калиостро. Ожесточенное отрицание графом этого обвинения и обещания доказать, при возможности, в будущем, правдивость его экспериментов, не принесли результата, и Калиостро понял, что вынужден теперь раз и навсегда отказаться от мысли об основании Египетского масонства в Санкт-Петербурге. Однако он был слишком амбициозен и тщеславен, чтобы просто покинуть Петербург без того, чтобы произвести впечатление на его высшее общество, поэтому, провалившись в качестве мага, он решил поразить горожан своими исключительными познаниями в химии и медицине. Для этого он устроил лабораторию, где в присутствии посетителей работал с химикатами, которые, как он заявил, нужны для получения золота и создания Философского Камня. В то же время он начал принимать огромное количество больных, страдавших от всевозможных недугов, которым после тщательного обследования предоставлял врачебные консультации и медикаменты совершенно бесплатно, а в случаях исключительной бедности пациентов также помогал им деньгами. Так он очень быстро добился, впервые за всю свою карьеру авантюриста, репутации великого благодетеля и целителя, которую поддерживал и укреплял во время своих дальнейших странствий, в частности, в Страсбурге. К несчастью, очень мало известно о результатах его лечения.

В брошюре «Несколько капель, истекших из источника истины» (Ein Paar Tropflein aus dem Brunnen der Wahrheit ansgegossen), опубликованной во Франкфурте-на-Майне в 1781 г., сообщается, что во время пребывания в Петербурге Калиостро излечил ассессора Ивана Ислентьева от открытого рака, когда доктора уже оставили всякую надежду, и это исцеление было засвидетельствовано особым сертификатом, выданным Калиостро108.

Шевалье де Корберон, поверенный в делах Франции в России, чье имя уже упоминалось, сделал следующую запись в дневнике от 2 июля 1781 г.: «В Санкт-Петербурге Калиостро вылечил барона Строганова, который страдал приступами умопомешательства, по причине нервного состояния, Елагина, госпожу Бутурлину и других», – а в другом месте он отмечает: «Калиостро излечил не всех, но многих»109.

В «Le Maitre Inconnu» доктор Марк Хейвен утверждает, что в Петербурге Калистро применял для лечения очень мало лекарств, часто вообще ими не пользовался, но чаще всего ему хватало воззвания к Небесам в помощи в лечении или о совете для его медиума, а иногда он просто приказывал недугу исчезнуть, и тот исчезал110. В качестве примера последнего Марк Хейвен приводит следующий поразительный случай, к несчастью, опустив упоминание источника данной информации. Калиостро сидел в клесле в гостях у князя Потемкина, когда ему сообщили, что человек небезразличный князю умирает от лихорадки в лечебнице. «Повелеваю лихорадке тотчас исчезнуть!» – сказал Калиостро, не сдвигаясь с места, и через час пришли известия, что лихорадка прошла в тот самый момент, когда Калиостро отдал ей приказ111.