Калиостро и египетское масонство - Е. Кузьмишин

Во время одного из этих сеансов произошел довольно странный инцидент. Кроме обычных видений, ребенок увидел духа в длинном белом одеянии с золотой короной на голове и красным крестом на груди. Калиостро попросил мальчика осведомиться у духа о его имени. Ребенок задал вопрос, но ответа не было. Через некоторое время Калиостро спросил мальчика: «Ну как, сообщил ли Призрак тебе свое имя?».

Дитя: – Нет.

Калиостро: – Почему нет?

Дитя: – Потому что он забыл его.

Это вызвало у Калиостро приступ бешенства. Он топал ногами, чертил шпагой в воздухе разные знаки, выкрикивал загадочные слова, среди которых снова чаще всего звучали имена Гелион, Мелион и Тетраграмматон, потом потребовал от всех присутствовавших полной тишины, серьезности и сосредоточенности. Он ринулся за экран, где стоял мальчик, и было слышно, как он что-то торопливо пишет пером. Все это обеспокоило присутствовавших, некоторые из них ощутили, как земля дрожит у них под ногами, услышали лязг и другие странные шумы, и двое из них даже могли поклясться, что кто-то тянет их за руки. Но вскоре Калиостро вернулся в магический круг и сосредоточенно продолжил сеанс, вызвав еще несколько духов. После сеанса Калиостро произнес длинную речь перед своими последователями, говоря, что молчание рыцаря в короне вместо ответа на вопрос о его имени было несомненным знаком, что среди последователей находится Иуда, стремящийся предать и навредить ему, Калиостро. Он предостерег этого предполагаемого Иуду, что власть и могущество духов, которые его защищают, очень велики и что сама мысль о том, чтобы навредить Калиостро, очень опасна74.

Эти магические эксперименты проходили в то время, когда присутствовавшие были чрезвычайно увлечены Калиостро и безоговорочно верили ему. Поэтому во все время пребывания Калиостро в Митаве не проводилось ни расследований, ни даже попыток расследования по поводу реальности его демонстрируемых удивительных магических способностей. Но позднее, когда Калиостро покинул Курляндию, не справившись с задачей по извлечению пресловутого сокровища, о котором столь часто рассуждали его Наставники и образы в видениях, определенные сомнения начали закрадываться в умы его поклонников. Правда ли, думали они, что он, как говорит, не в состоянии извлечь сокровище из-за нехватки времени для победы над злыми духами, охраняющими его, и что он неожиданно получил от своих Наставников приказ срочно отправляться в Санкт-Петербург?75 Уже после его отъезда стало известно (из письма Нормандеса, испанского поверенного в Санкт-Петербурге, опубликованного в местных газетах), что Калиостро не был ни испанцем, ни полковником, ни графом76. Впечатление, произведенное этими новостями, было немного сглажено самим Калиостро. Чутко отслеживая действия и позицию испанского поверенного, перед тем, как покинуть Курляндию, Калиостро сообщил своим поклонникам, что он принял имя графа Калиостро по приказу Наставников, а до этого служил Великому Копту под именем «Фредерик Гуальдо» (Frederik Gualdo), но его настоящие имя и положение в обществе не могут быть пока раскрыты, зато он сможет это сделать и предстать во всей славе в Санкт-Петербурге77. Тогда во все это с готовностью поверили, но теперь, когда огромное личное влияние Калиостро на поклонников начало постепенно таять, публичное обвинение в самозванстве и подлоге, на которое Калиостро не ответил, не могло пройти без последствий. Постепенно выплыло на свет, что за время пребывания в Курляндии Калиостро получил под фальшивыми предлогами значительные суммы денег и драгоценности от нескольких самых влиятельных поклонников78. Это, конечно, дало пищу для немалых сомнений в Калиостро как личности вообще, и в его морали, в частности. Но магические сеансы оставались необъяснимыми, и долгое время его сверхъестественные способности не подвергались сомнению79. Некоторые авторы только считали, что он подпал под влияние злых духов80. Однако постепенно эта вера в сверхъестественные способности Калиостро тоже начала исчезать у его бывших почитателей в Курляндии, и делались неоднократные попытки дать научное объяснение его магическим опытам. В пространных комментариях к своим мемуарам госпожа фон дер Реке делает несколько таких попыток.

Прежде всего она обвиняет Калиостро во лжи вообще и описывает множество примеров его умения произвести впечатление на доверчивых людей и ловко вывернуться из затруднений, когда его ложь обнаруживалась81. Далее она пытается объяснить сеансы Калиостро следующим образом.

Когда Калиостро прибыл в Митаву и был принят в доме графа фон Медема как высокопоставленный масон, он очень быстро подружился с одаренным, сообразительным маленьким сыном хозяина и позднее сделал его своим медиумом. Калиостро часто играл с ребенком, показывал ему картинки, задавал вопросы, учил его давать ответы и вообще готовил его к роли, которую он должен был сыграть позже на сеансах. Потом он сообщил мальчику, что если тот будет его слушаться, держать в тайне все его слова и указания, то он сможет сделать его, его родителей, сестер и вообще каждого, кого он любит, очень счастливыми. С другой стороны, Калиостро запугал мальчика всеми возможными ужасами, которые якобы произойдут, если если он хоть в чем-то ослушается его или расскажет кому-то об их договоренности. Это, по словам госпожи фон дер Реке, объясняет то, что мальчик никогда полностью не исповедовался перед своими родителями или родственниками даже спустя долгое время после отъезда Калиостро из Курляндии. Этот мальчик верил в данные ему обещания и боялся исполнения угроз даже на расстоянии. Это объясняет, почему бедный ребенок весь горел и потел во время каждого сеанса: он смертельно боялся забыть что-то из того, чему обучил его Калиостро.

Что же касается видений, которые предположительно видел ребенок, госпожа фон дер Реке полагает, что под бумагой, покрытой загадочными символами, находились другие листы бумаги, где были нарисованы и размещены в порядке, соответствующем вопросам Калиостро, все необходимые видения. Мальчик просматривал эти картинки одну за другой и поэтому честно отвечал: «Сейчас я вижу лес…», – и так далее82. Тот факт, что Калиостро в совершенстве описал лес в Вильцене, где он никогда не бывал и где, как предполагалось, находилось его знаменитое сокровище, госпожа фон дер Реке пытается объяснить гипотезой, что он провел тщательное предварительное расследование с помощью неких тайных агентов или незаметно и искусно заданных вопросов владельцу леса в беседе с ним83. Комментируя внезапную болезнь господина фон N. N. в тот самый момент, когда на расстоянии многих миль от него Калиостро вызывал его образ в цепях с целью наказать его, госпожа фон дер Реке выдвигает предположение, что Калиостро, обедавший с фон N. N. за день до сеанса, мог подсыпать ему какой-то слабый яд, который, как он знал, сработает через определенное время после обеда. Нет ничего таинственного и в том, что Калиостро назвал имя доктора, которого вызвали к господину фон N. N., добавляет госпожа фон дер Реке, поскольку тот всегда вызывал одного и того же доктора84. Говоря о поцелуях, которыми обменивались ребенок и видения, она утверждает, что ребенок мог целовать собственную руку столько раз, сколько требовалось85.

Таковы основные версии объяснения, которые госпожа фон дер Реке и ее друзья смогли найти для магических экспериментов Калиостро через несколько лет после того, как они состоялись. Она также предположила, что у Калиостро было множество неизвестных помощников, которые тайно находили ему любую информацию, сообщение которой слушателям впоследствии производило эффект ясновидения86.

Эти объяснения могут быть довольно близки к истине, но, с другой стороны, они могут быть и ошибочны, потому что, к несчастью, они не основаны на должном исследовании происходившего во время сеансов, так что они являются скорее гипотезами, чем действительно объяснениями. Кроме того, они далеко не полны. Целый ряд поразительных явлений, происходивших во время опытов Калиостро и описанных госпожой фон дер Реке, что отчасти отражено в приведенном выше документе, она даже не пытается объяснить, и в тех случаях, когда она даже пытается найти объяснение, ее комментарии зачастую противоречат фактам, изложенным в самом тексте мемуаров до этого. Например, ее предположение, что медиум был предварительно выбран и подготовлен Калиостро, противоречит ее же записям, сделанным ранее, из которых следует, что Калиостро не особенно настаивал на выборе данного конкретного ребенка на роль ассистента, предоставив выбор медиума другим. Также ее теория о том, что видения были не чем иным, как рисунками на листах бумаги, разложенных перед мальчиком в определенном порядке, не соответствует ее же утверждению, что в нескольких случаях тип видения, которое должен был увидеть мальчик, предлагали Калиостро сами участники сеанса в ходе этого, так что мальчик не мог услышать ничего из сказанного ими.