Любовь и честь - Флора Спир

Элан и Пирс еще раз оказались за верхним столом. Пирса усадили около Роэз, а Элана подальше, между статной дамой и пухленькой леди средних лет, которая, разговаривая, все время клала руку ему на бедро. В другое время такое откровенное заигрывание позабавило бы Элана. Но в этот вечер он думал только об одной женщине. Со своего места он не мог ее видеть: Криспин загораживал обожаемую Джоанну. Он понимал, что не должен даже пытаться говорить с ней наедине, но мечтал снова сказать любимой, что всегда придет на помощь, если когда-нибудь ей это понадобится. Здравый смысл подсказывал ему, что не следует повторять уже раз сказанное, но вещее сердце и растущая безотчетная тревога подсказывали иное.

– Это особое вино. – Служанка наливала рубиновую жидкость обеим леди, опустошив свой кувшин до дна. – А вот еще. – И она потянулась за новым, стоявшим на подносе, который держал Бэрд.

– Я сам налью, – сказал ей Бэрд. – Забери поднос и пустой кувшин на кухню. Я подойду через минуту и принесу еще.

– Бэрд, почему ты выполняешь эту работу? – спросил Элан.

– Это лучшее вино барона Рэдалфа. – Наполнив кубок Элана, Бэрд выпрямился и свободной рукой одернул свою неизменную зеленую тунику. – Рэдалф велел мне позаботиться, чтобы слуги не стащили его для себя и не подсунули дорогим гостям какой-нибудь кислятины.

– Разумная предусмотрительность, – заметила пожилая дама, – если за слугами не глядеть в оба, они все съедят и выпьют.

– Слугам верить нельзя, – подтвердила пухленькая соседка Элана. Положив бесцеремонно руку ему на бедро, она продолжала: – Я знаю леди, у которой украла драгоценности ее доверенная служанка. Можете себе представить? Украла все ее драгоценности прямо из спальни и сбежала с ними.

– Чудовищно, – расстроилась пожилая дама. Забавляясь их дурной манерой вести беседу, Элан медленно потягивал из кубка вино. Вкус его ему не понравился, но он решил допить до конца, чтобы не оскорбить Рэдалфа, оставив на столе почти полный кубок. Рэдалф, казалось, ждал лишь предлога, чтобы начать с ним ссору. Он будет рад покинуть завтра утром замок Бэннингфорд. Фальшь, лицемерие и грубость, царившие во владении Рэдалфа, действовали ему на нервы, а может быть, его подавленное настроение было связано с тоской разлуки. Элан едва мог дождаться рассвета. Наконец пиршество почти закончилось.

Элан увидел, как поднялся из-за стола Криспин и как Пирс проводил его к наружной двери зала. Криспин пошатывался, как будто выпил слишком много. Пирс оглянулся, встретился глазами с Эланом и слегка кивнул, показывая, что нужна его помощь. Элан поставил на стол почти пустой кубок и встал.

– Простите, – обратился он своим соседкам, – но я должен вас покинуть. Кажется, жениху нужна моя помощь.

Он неожиданно почувствовал, что ему трудно выпрямиться, голова закружилась и к горлу подступила тошнота.

– По-моему, вы и сами выпили лишнего, – укоризненно заметила пожилая дама.

– Только два кубка с начала ужина, – возразил Элан.

Путь до двери показался ему неимоверно длинным. Юноша еле шел, преодолевая ужасную слабость. Он не мог задержать на чем-либо взгляд, все плыло перед глазами. Его страшно мутило. Услышав наконец голос Пирса, он, почти теряя сознание, двинулся к другу.

Джоанна видела, как они трое покинули большой зал, и досадливо покачала головой. До чего же глупы эти мужчины. Зачем пить так много, если знаешь, что наутро будешь больным? Или даже нынче ночью, если выпьешь лишнего. Бедный Криспин.

Она оглядела зал. Отец в кои-то веки сидел один и с мрачной сосредоточенностью смотрел в кубок. Неподалеку расположился аббат Эмброуз, оживленно разговаривая с каким-то знатным человеком и его женой. Роэз, как всегда, была вся в заботах, отдавая распоряжения служанкам. Остальные гости наслаждались пиршеством, и никто из них не выглядел пьянее обычного. Пирс тоже был трезв. Странно, что вино так одурманивающе подействовало только на Криспина и Элана. Встав со стула, Джоанна последовала за мужчинами в небольшой зал перед входом, намереваясь помочь им. Она сможет подержать голову Криспина и обтереть ему лицо прохладной влажной тканью, когда его вытошнит.

В зале перед входной дверью никого не было. Даже стражника, который должен был охранять вход, хотя она увидела, как кто-то мелькнул на верхней ступеньке за дверью снаружи и быстро исчез. Наружная дверь была справа от нее, а слева каменная лестница вела вверх в спальные покои западной башни. Под изгибом лестницы в дальнем конце этого маленького зала была дверь, за которой находилась караульная комната. В ней отдыхали между дозорами стражники, стерегущие западную башню, там они оставляли свое тяжелое вооружение, чтобы оно было под рукой, если понадобится. Дверь в эту комнату была приоткрыта.

Для удобства стражников во внешней стене караульной был встроен небольшой туалет. Джоанна решила, что вероятнее всего, Криспин и Элан отправились туда, потому что это было ближайшее место, где можно было избавиться от недомогания. Какой-то звук, донесшийся из-за двери, казалось, подтвердил ее предположение. Она поспешила к двери и, толкнув ее, открыла совсем. Она оказалась посреди комнаты раньше, чем осознала весь ужас зрелища, представшего перед ней.

То, что Пирс только что поспешно выскочил из туалета, было видно по беспорядку в его одежде. Они с Эланом поддерживали Криспина, залитого кровью с головы до ног. На полу валялся длинный охотничий нож. Кровь была на полу и на одежде Элана… кровь была повсюду… алая… ярко-алая… а Криспин был бледен как привидение, голова его беспомощно моталась из стороны в сторону.

– Положи его на пол, – сказал Пирс.

Джоанна оказалась рядом прежде, чем они успели это сделать. Не заботясь, что это погубит ее роскошное шелковое платье, она опустилась на колени в липкую лужу и приподняла тунику Криспина, обнажив смертельную рану. Джоанна не отшатнулась от крови. Она за свою короткую жизнь насмотрелась на кровь: с тех пор, как повзрослела настолько, чтобы помогать Роэз перевязывать раны латников, если они участвовали в боях неподалеку от замка. Но до этих пор никто из близких ей не был ранен так тяжко и безнадежно смертельно.

– Криспин, дорогой мой! – Она заключила его в свои объятия, зная, что ничем уже не сможет ему помочь: рана его была слишком глубока и потеря крови чересчур велика.

Он узнал ее. Глаза его были широко открыты, и он глядел на нее. Губы его шевельнулись.

– Почему? – шептал Криспин. – Он… он… почему?

– Кто это с тобой сделал? – негодовал Пирс, опускаясь на колени рядом с упавшим. – Криспин, скажи нам. Мы проследим, чтобы он был наказан.

– Отец, – произнес Криспин, глядя на Джоанну, а потом на кого-то через плечо Пирса. – Отец…