Бостонцы - Генри Джеймс

– Теперь я хочу, чтобы вы мне сказали одну вещь, – произнёс Рэнсом, сложив руки на коленях и наклонившись к Верене, не обращая при этом ни малейшего внимания на хозяйку, – Вы действительно верите во всю эту прелестную чепуху, которую говорили прошлой ночью? Я мог слушать вас еще целый час, но я никогда не слышал ничего более ошибочного. Я должен был протестовать как оклеветанный мужчина, чей образ столь сильно искажён. Признайтесь, это была такая пародия, сатира на миссис Фарриндер.

Он произнёс всё это в вежливой и полушутливой манере, понизив голос. Верена посмотрела на него округлившимися глазами.

– Почему бы вам не признаться, что вы ничуть не верите в наше дело?

– Нет, этого не будет, – продолжил он, смеясь, – Вы в целом находитесь на неверном пути. Можете ли вы поручиться, что ваш пол всё это время не имел влияния? Влияние! Да, это вы привели нас за нос туда, где мы все находимся. Где бы мы ни находились, это ваша заслуга. Это вы лежите в основе всего.

– Разумеется, но мы бы хотели быть на вершине, – сказала Верена.

– Ах, уверяю вас, быть в основе значительно лучше. Кроме того, вы бываете и на вершине, да, вы повсюду. Я придерживаюсь мнения одной исторической личности, кажется, это был какой-то король, о том, что за каждым свершением стоит женщина. Он утверждал, что женщина является универсальным объяснением всего. Если хорошенько поискать, за всякой войной можно найти женщину. Женщина имеет власть направлять мужчин, и разве это не истинная власть?

– Ну, я подобно мисс Фарриндер, предпочитаю оппозицию, – воскликнула Верена с улыбкой.

– Это только доказывает, что вам, несмотря на выражение ужаса на лице при упоминании войны, доставляет удовольствие участвовать в сражениях. В этом вы похожи на Елену Троянскую или императрицу Франции, которая послужила причиной последней войны в этой стране. Вчера кто-то упомянул Элизу П. Мосли, так разве не было среди аболиционистов огромного числа женщин? Вы не станете отрицать, что женщины являются могущественной движущей силой любого изменения. Я предчувствую, что сама Элиза ещё встанет у истоков величайшего сражения в нашей истории.

Бэзилу собственная речь показалась весьма остроумной, особенно после того, как он заметил на лице Верены одобрительную улыбку.

– Почему бы вам, сэр, не занять свою платформу в отношении нашего вопроса? Мы могли бы выступать вместе и скрестить наши шпаги в пылу спора.

Эти слова сильно воодушевили его и заставили думать, что ему в некотором роде удалось убедить её. Однако улыбка лишь на мгновенье озарила её лицо, и сразу же исчезла, стоило ей взглянуть на Олив Ченселлор, которая сидела, устремив глаза в землю. После этого по лицу Верены нельзя было уже ничего не разобрать. Девушка медленно поднялась, потому что почувствовала, что должна удалиться. Она догадывалась, что мисс Ченселлор не нравится этот обаятельный балагур (это был так явно, словно между ними только что произошла стычка), и ещё она заметила, что женский вопрос её новая подруга воспринимает куда серьёзней, чем она сама.

– Я бы страстно хотел снова иметь удовольствие видеть вас, – продолжал Рэнсом, – Я полагаю, что сумею донести до вас историю человечества в ином свете.

– В таком случае, я буду рада видеть вас у себя дома, – едва эти слова сорвались с губ Верены (мать учила её, что именно так следует отвечать, если кто-то высказывает подобное желание), как она почувствовала, что рука хозяйки легла на её руку, и мольба зажглась в глазах Олив.

– Вам всего лишь надо сесть в трамвай, который идёт от Чарльз-стрит, – прошептала девушка поникшим голосом.

Верена ничего не понимала, но почувствовала, что уже давно должна уйти, поэтому она быстро поцеловала подругу. Бэзил Рэнсом понимал ещё меньше, хотя и заметил с тоской, что эта встреча не закончилась бы так скоро, если бы не его вторжение. Он был приглашён маленькой пророчицей, и всё же, этому приглашению чего-то не хватало, а главное, он не мог им воспользоваться, потому что покидал Бостон на следующий день. Он протянул руку Верене и сказал:

– До свидания мисс Таррант! Услышим ли мы вас когда-нибудь в Нью-Йорке? Мы в этом отчаянно нуждаемся.

– Конечно, я бы хотела возвысить свой голос в этом самом большом из городов, – ответила девушка.

– Ну, попробуйте в таком случае, и я не стану вас опровергать. Этот мир был бы слишком предсказуем, если бы мы всегда знали, о чём собирается говорить женщина.

Верена чувствовала, что скоро должен подойти трамвай, и то, что мисс Ченселлор по каким-то причинам испытывает беспокойство, но её задержка позволила ей узнать, что Рэнсом видит в женщине лишь игрушку мужчины. И она сказала ему об этом.

– Нет, не игрушку, а радость, – воскликнул он. – Я позволю себе сказать, что отношусь к женщинам с той же любовью, с какой они относятся друг к другу.

– Много он знает об этом, – сказала Верена, обращаясь с улыбкой к Олив.

Для Олив эти слова сделали Верену ещё красивее, чем прежде, и она обратилась к Рэнсому немного напыщенно, пытаясь при этом скрыть охвативший её восторг:

– Не столь важно, как женщины ведут себя или должны вести по отношению друг к другу. Важно только то, как человек ведёт себя по отношению к истине. И даже женщина догадывается о её сути.

– Вы это серьёзно, дорогая кузина? Но ваша истина – невероятно пустая вещь.

– Ох, разрешите мне уйти! – воскликнула Верена, и странная вибрация в её голосе заставила Рэнсома замолчать. Мисс Ченселлор подхватила её за руку и вывела из комнаты, оставив молодого человека в одиночестве иронизировать по поводу того, как Олив произнесла слова «даже женщина».

Следовало предполагать, что она ещё вернётся в комнату, хотя взгляд, которым она наградила его, прежде чем повернуться к нему спиной, говорил об обратном. Он стоял несколько секунд, заинтересованный, но затем его интерес быстро переключился на книгу, которую он тут же по своей привычке взял с полки, быстро углубившись в чтение. Он читал её несколько минут, стоя в неудобной позе и совсем забыв, что покинут хозяйкой. К действительности его вернула миссис Луна, одетая для прогулки и натягивающая на руки перчатки. Она хотела узнать, что он делает там один, и знает ли о его присутствии её сестра.

– Ах, да, она только что была здесь, но спустилась вниз, чтобы проводить мисс Таррант, – сказал Рэнсом.

– А кто такая мисс Таррант?

Рэнсом был удивлён тем, что миссис Луна ничего не знала о дружбе двух молодых дам, которая, несмотря на краткость их знакомства, была уже столь велика. Видимо, Олив ничего не сказала сестре.

– Она вдохновляющий оратор и самое прекрасное существо на свете!

Миссис Луна выдержала эффектную паузу, весело и удивлённо глядя на Рэнсома, и наполнила комнату своим звонким смехом.

– Не хотите же вы сказать, что они успели вас обратить?

– Обратить мой взгляд в сторону мисс Таррант. Безусловно.

– Нет, вы не можете принадлежать никакой мисс Таррант, вы должны принадлежать мне, – сказала миссис Луна, которая за прошедшие двадцать четыре часа достаточно думала о своём южном родственнике и пришла к выводу, что он был достойной кандидатурой в хорошие знакомые одинокой женщины. – Вы пришлю сюда, чтобы встретить свою ораторшу?

– Нет, я пришёл к вашей сестре, чтобы попрощаться.

– Вы на самом деле уезжаете? А я даже не взяла с вас никаких обещаний. Мы обязательно встретимся в Нью-Йорке. Как у вас всё прошло с Олив Ченселлор? Ну, разве она не напоминает вам старинную милую вещицу?

Миссис Луна всегда называла Олив полным именем так, что незнакомцу могло показаться, будто она говорит о старшей сестре, в то время как Аделина сама была старше Олив на целых десять лет. Она умела высказываться о людях в резкой, но необидной манере, хотя, в этот раз упоминание «вещицы» показалось Рэнсому неискренним и бессмысленным. Разве мисс Ченселлор была старой? Она была ещё очень молода. И, хотя, он видел, как Верена поцеловала её на прощание, ему было трудно представить, что для кого-то Олив может быть «милой». Но меньше всего она была «вещицей», наоборот, она была даже слишком человеком. Он немного поколебался и затем ответил:

– Она удивительная женщина.

– Неужели она так ужасна? – воскликнула миссис Луна.

– Я попрошу вас не говорить плохо о моей кузине, – ответил он в тот момент, когда мисс Ченселлор снова вошла в комнату.

Она пробормотала что-то, прося извинить своё отсутствие, но миссис Луна перебила её вопросом о мисс Таррант.

– Мистер Рэнсом находит её очаровательной. Почему же ты не показала её мне? Ты держишь её только для себя?

Олив задержала взгляд на миссис Луне, после чего сказала:

– Твоя вуаль лежит неровно.

– Ты хочешь сказать, что я выгляжу как монстр, – воскликнула Аделина, направляясь к зеркалу, чтобы поправить непослушную ткань.

Мисс Ченселлор так и не предложила Рэнсому присесть, и всё ожидала, что он скоро откланяется. Но вместо этого он вернулся к обсуждению Верены и спросил, не думает ли она, что если девушка выйдет на публику, то повторит судьбу миссис Фарриндер.