Папа есть, нужна Любовь (СИ) - Любимая Татьяна

— Тимур Александрович Вершинин? — сверяет мое фото в паспорте с натуральным видом.

— Да, это я.

Отклоняется в сторону, чтобы выразительно посмотреть на девчонок за моей спиной.

Они там эмоционально о чем — то шепчутся. Мне не слышно.

— Вы в курсе, Тимур Александрович, — делает ударение на имя, — что ваша дочь гуляла одна по городу?

— За ней должна была присмотреть няня. Я ее уже уволил.

Агентству такую рекомендацию дам, мало не покажется!

— Скажите спасибо Любовь Андреевне. Это она нашла девочку.

Поворачиваюсь к девочкам.

Любовь! Ну конечно! Никакое другое имя ей и не пошло бы. Только Любовь.

— Спасибо, Любовь… Андреевна.

Смущаясь, чуть кивает, пряча от меня взгляд. Она уже успела доплести Таськину косу, и теперь моя малышка красуется новой прической с заколкой на макушке. Ей очень идет.

— Папочка, я к тебе на лаботу шла с Кузей.

— Кузей? Каким Кузей? — только что про Любовь говорили, какой-то Кузя теперь на горизонте маячит.

— Кузя, Кузя, выходи, я тебя с папой познакомлю!

Тася лезет под стол, вытаскивает упирающегося щенка. Он грязный, вислоухий, с черными глазами-бусинами. Трудно сказать какого цвета.

Дочь прижимает его к груди обеими ручками. Он, задрав голову, лижет ее подбородок.

— Мы же забелем его домой? Это будет доблое-пледоблое дело!

Не вопрос, а констатация факта. Вот щенок, и он будет жить с нами.

Эм-м… я не готов к собаке в квартире. Понятия не имею что с ней делать. Но попробуй откажи.

Лучше бы мы забрали Любовь…

Дверь в кабинет открывается. Мы все поворачиваем головы на входящего.

Ее муж.

— Какой стлашный…

Глава 21

От зловещего вида влетевшего в кабинет Тасиного папы кровь в жилах застыла, зато Таечка защебетала синичкой, абсолютно не чувствуя страха или вины:

— Папочка!

Мужчина увидел дочь и мгновенно преобразился из чудовища в милую зверушку.

— Доченька! — подлетел к дочке, сгреб ее в охапку, прижал к своей груди. — Нашлась! — с облегчением.

Сглатываю комок в горле. Такая трогательная картина любви отца и дочки.

— Ай, папочка, косички! — вырывается из его объятий Таечка. — Подожди, мы еще не все волосики заплели.

Мужчина поднял на меня взгляд.

Вот так встреча! — читаю в его глазах вспышку.

Узнал!

Как он на меня смотрит! Как на божество какое.

Теперь у меня есть возможность рассмотреть его. Там, в парке, я была настолько увлечена малышкой, что на отца едва взглянула.

Мужчина высок, широкоплеч, сложен хорошо. А лицо… Разве можно быть таким красивым? Как с обложки журнала сошел.

Светлые волнистые волосы. Скульптурные черты лица: прямой нос, четко очерченные губы, внимательные и добрые голубые глаза.

Таечка на него очень похожа.

— Ты?!

А голос какой! Как аккорд гитары. В самое сердечко и с приятной вибрацией.

Он меня узнал! А я думала, он кроме дочери никого больше не замечает. Ни там, в парке, ни тут, в отделении полиции.

Но вот это его «Ты» режет слух. Мы не настолько знакомы, чтобы мне тыкать. И он как чувствует:

— Вы.

— Я… здравствуйте… — что — то с голосом моим неладное. Его нет.

Тиул осматривает меня: пробегается по волосам, отчего мне тут же хочется поправить прическу. Я, наверное, растрепана.

Чуть задерживается на губах, спускается ниже. У меня блузка заляпана!

Как неудобно.

— Папочка, я нашла нам любовь! — хвастается Таечка. Это же она о собаке, да?

Папочка так радуется находке дочери, что щеки вспыхивают у меня. По — моему, собаке он рад больше дочки. Правда, смотрит на меня, а не на Кузю.

Наверное, все же обо мне. Вероятно, тот факт, что мы с Таечкой нашли общий язык и понравились друг другу, она определила одним словом — любовь. Иначе я не знаю, как объяснить ее фразу.

Пристальное внимание мужчины волнует.

Почему я так странно реагирую на отца Таечки? Я ведь замужем.

Это временно!

После Бориса ни одному мужчине доверия нет. Все они — кобели. Даже вот этот, Тиул, и тот облизывает. У самого, наверное, женщин пруд пруди.

И вообще у меня вопрос — кто кого сегодня нашел! А подано девочкой так, будто они оба искали именно меня. Но с какой радости?

Сначала Таечка называет меня мамой, теперь я для них любовь.

Это странно и вместе с тем очень приятно.

Приятно чуть-чуть прикоснуться к чувствам, отношениям, о которых я так сильно мечтала — ребенок-родитель. Как будто я тоже — родитель. И Тася — дочь.

И мы стоим с ее отцом друг напротив друга, разглядываем с ощущением чего — то общего между нами. Какой — то связи.

Тиул водит носом по воздуху. Принюхивается.

И я тоже хочу почувствовать его запах.

И чтобы он мне не понравился! Должно же хоть что-то в нем быть отталкивающим?

А у него туалетная вода — закачаешься! Аж голова кружится.

— Кхм — кхм… — отвлек нас от созерцания и обнюхивания друг друга мужской голос.

Зрительный контакт вынужденно прервался. Незаметно с облегчением вздыхаю. Чего это я, в самом деле.

Даже успела забыть где мы, с кем и что я делала. Совсем крышей поехала.

Быстро завершаю плетение кос и закалываю кончики заколкой. Тася — куколка.

— Капитан Чернов, — представляется между тем Тиулу следователь. — Документы, удостоверяющие личность покажите, будьте добры. И на дочь тоже.

Мужчина кладет перед ним папку. Чернов листает.

— Тимур Александрович Вершинин? — поднимает взгляд от паспорта.

— Да, это я.

В смысле — Тимур?

Даже Чернов удивился. Вон как протыкает нас с Тасей суровым взглядом, выглядывая из-за широкой спины папаши. Я же уверяла его, что имя отца девочки — Тиул!

— Тася, ты же сказала, что твоего папу зовут Тиул! — шепчу малышке.

— Моего папу зовут Тиул Александлович Велшинин. А я Таисия Тиуловна Велшинина, — сверкают в голубых глазенках девочки озорные искорки.

Поджав губы, с укором качаю головой. Она знает полное имя отца и не сказала!

Но как сердиться на эту милашку? Глазки голубые, ясные и честные-честные.

Значит, папу зовут Тимур.

Могла бы, Люба, догадаться! Ты же слышишь, у Таси с «р» проблема и другими звуками.

Ну… не подумала.

— Вы в курсе, Тимур Александрович, что ваша дочь гуляла одна по городу? — давяще говорит капитан, интонацией обвиняя папашу.

— За ней должна была присмотреть няня. Я ее уже уволил, — уверенно парирует Тиул, тьфу ты, Тимур.

— Скажите спасибо Любовь Андреевне. Это она нашла девочку.

Меня удостаивают еще более заинтересованным взглядом.

— Спасибо, Любовь… Андреевна, — Вершинину доставляет удовольствие проговаривать мое имя. Особенно первую его часть.

Не стоит благодарностей, — хочется ответить, только язык прилип к нёбу. Смущаясь, наклоняю голову.

— Папочка, я к тебе на лаботу шла с Кузей, — щебечет Таечка.

— Кузей? Каким Кузей?

Даже вот эти нахмуренные брови не делают лицо Тимура отталкивающим. Как там — подлецу все к лицу? Наш случай.

— Кузя, Кузя, выходи, я тебя с папой познакомлю!

Тася лезет под стул, вытаскивает упирающегося щенка, прижимает его к груди обеими ручками. Он, задрав голову, лижет ее подбородок.

— Мы же забелем его домой? Это будет доблое-пледоблое дело!

У нее такой умоляющий взгляд, что я бы точно разрешила! А ее отец еще раздумывает!

Если он откажется… я заберу щенка себе! Просто потому, что его тискало его голубоглазое чудо.

Дверь в кабинет открывается. Мы все поворачиваем головы на входящего.

Борис.

— Какой стлашный… — тянет Таечка.

И без того небольшое помещение вдруг еще больше сужается. Воздух тяжелеет.

Борис на мгновение теряется. Пучит глаза, обводя каждого в этом кабинете. Мне становится неловко. Не за Таечку. За мужа. Потому что он вошел с таким злобным выражением лица, будто его оторвали от очень важного дела и заставляют решать чужие проблемы. Хотя так и есть.