Воланд де Морт - Константин Владимирович Денисов

— Понятия не имею, — сказал я, вставая, — да и не от нас это сейчас зависит. Думаю, что у них есть какой-то сценарий. И на первых порах мы вряд ли сможем его переписать. А вот дальше, по ходу дела, нужно будет искать варианты начать свою игру.

Маша со стоном села, ей тоже лежание на камнях не доставило удовольствия.

— Ты неисправимый оптимист, — вдруг сказала она, — настолько, что мне даже немного страшно от этого!

— От чего? — удивился я, — от оптимизма?

— Нет, оттого, что мне начинает казаться, будто ты не совсем верно и серьёзно воспринимаешь происходящее, — сказала Маша.

— Поверь, я воспринимаю эту ситуацию настолько серьёзно, насколько это вообще возможно. Просто я знаю, что уныние ещё никогда и никому не помогло выбраться из задницы. Это даже не оптимизм, если уж быть честным. Я просто пытаюсь быть инициативным и предприимчивым. Я далеко не всегда верю в благоприятный исход, но знаю, что если ничего не буду делать, то точно не выпутаюсь. Так что, приходится шевелиться и всё время что-то предпринимать, даже без веры в успех. А тебе это, ошибочно, кажется оптимизмом, — сказал я.

— Ты меня сейчас вот вообще не успокоил! — возмущённо сказала Маша.

— Так и не было такой задачи! — удивился я её возмущению, — мы же просто беседуем о том, как вести себя в безвыходной ситуации!

— Спасибо, что в очередной раз напомнил мне, про безвыходность нашей ситуации, — сердито буркнула Маша и насупилась.

Я промолчал. Ссориться из-за пустяков вообще глупо, а тем более, сейчас, когда мы вообще не понимаем, что происходит.

Мы некоторое время молчали. Чтобы заняться хоть чем-то, я принялся обследовать комнату. По ощущениям мы были где-то в подвале, в заброшенном и неиспользуемом помещении. Вернее, его использовали сейчас как камеру для пленников. Что здесь было раньше… было не понять, да и, в общем-то, плевать.

Ни окон, ни каких-либо технологических или вентиляционных отверстий в комнате не было. Возможно, что этим и объяснялась сырость.

Единственное, что здесь было, так это дверь. Толстая железная дверь. И она, естественно, была заперта. Проверив, насколько прочно, я вернулся на середину комнаты. Вспомнив про эффект прошлой камеры, я попробовал создать светоч, чтобы проверить, не заблокирована ли здесь магия. Но нет, колдовать здесь было можно, и судя по ощущениям, без всяких ограничений.

— Так, вариант на данный момент у нас только один, — сказал я, окончив осмотр, — выломать эту дверь к чёртовой матери и попытаться удрать.

— Думаешь, мы сможем? — скептически сказала Маша.

— Что, выломать или удрать? — уточнил я.

— И то и другое! — сказала Маша.

— Выломать я вряд ли смогу, а вот ты, вполне возможно, — сказал я, — дар у тебя мощный. Кстати, если с маной проблемы, могу подзарядить, надо?

— Пока не надо, — сказала Маша, — а что насчёт сбежать?

— Говорить об этом сейчас, это просто заниматься гаданием. Слишком мало данных у нас, слишком мало. Есть шанс, что они как раз ждут от нас, что мы попытаемся устроить побег, и тогда, сделав это, мы сыграем им на руку. Но если не делать ничего и продолжать тут сидеть, то сколько это может продолжаться? — спросил я, — вдруг никаких других вариантов и не предусмотрено, и в итоге мы всё равно займёмся дверью, только в ситуации, когда уже ослабнем от голода и жажды.

— Предлагаешь начать играть в их игру? — спросила Маша.

— Думаю, стоит попробовать. И повод для этого очень простой, — сказал я.

— Какой? — заинтересовалась Маша.

— Они не тупые, и если придумали какой-то сценарий, то первый шаг наверняка не допускает никакой вариативности. Второй, скорее всего, тоже. Сначала нам придётся двигаться по очень жёсткому коридору. Но вряд ли они также хорошо продумали весь маршрут. Наша задача будет состоять в том, чтобы найти слабые места в их схеме и использовать для побега. Я так вижу ситуацию, — закончил я.

— Ты исходишь из того, что эта непонятная игра, на которую они намекали, уже началась. А что, если нет? Что, если мы сейчас просто сидим в камере, ожидая пока не понадобимся? — сказала Маша.

— Такое возможно! — кивнул я, — но меня смущает то, что здесь не блокирована магия. В той камере, где мы оказались все вместе, она не работала. А здесь работает. Что мешало им заблокировать её и здесь, чтобы уберечься от лишних неприятностей? Но они этого не сделали, как будто приглашая нас к выламыванию двери.

— В пользу этого говорит ещё кое-что, — вдруг сказала Маша.

— Ну-ка, ну-ка? — заинтересовался я.

— Мы перекусили у них за столом, но я сейчас чувствую себя страшно голодной. Как будто это было очень давно… и, честно говоря, в туалет очень хочется, — несколько смущённо сказала Маша.

— По маленькому? — на всякий случай уточнил я.

Маша кивнула.

— Ну, иди вон в тот уголок, я отвернусь, — пожал я плечами, — дело-то житейское!

Сначала всё шло нормально, и, судя по звукам, Маша закончила свои дела и уже приводила себя в порядок, как вдруг завизжала. Я тут же бросился к ней и увидел, что она стоит и таращится на пол, часть которого пришла в движение. Кричать она уже перестала, когда первый испуг, вызванный неожиданностью, прошёл.

Ровный прямоугольник, засыпанный камнями, как и весь пол, слегка приподнялся и сдвинулся в сторону. В открывшемся люке показалась седая, длинноволосая и бородатая голова незнакомого нам старика, который широко улыбался беззубым ртом.

— Жить хотите? — прошамкал старик.

Мы с Машей переглянулись, пока что не понимая, как реагировать на это внезапное появление.

— Ну, допустим! — осторожно сказал я.

8. Игра началась… или нет?

— Хотите жить, идите за мной, — сказал старик беззубым ртом и исчез в люке.

— Подстава? — повернувшись ко мне, спросила Маша.

— Как пить дать! — кивнул я.

— Идём? — спросила Маша.

— Естественно! — усмехнулся я, — тем более что нам обещали какой-то лайтовый уровень.

Под отверстием люка была прямоугольная шахта, идущая вертикально вниз. Спускаться по ней можно было по лестнице из скоб, торчащих в боковой стене.

Спуск продолжался