Моя единственная - Ширли Басби

Ален Хассон, конечно, весьма состоятельный человек, но, как удалось выяснить Хью, страстный игрок. Наверное, такой же, как и Франсуа, невесело подумал Хью, когда ему рассказали об этом. Но, в отличие от молодого Дюпре, Ален гораздо чаще выигрывал, а не проигрывал. Говорили, что благоразумные люди вообще редко рискуют с ним играть. Некоторые знакомые американцы заявили даже, что выиграть у Хассона невозможно. Но еще интереснее было то, что этот креол, по слухам, всегда ухитрялся полностью взыскивать долги с проигравших. Шептались о том, что тот, кто отказывался по каким-то причинам платить ему, рисковал не только репутацией. С такими людьми почти всегда случались какие-то неприятные вещи. Например, попадали в случайную потасовку и в результате оказывались с переломанными носами и ногами. У кого-то из должников сгорели дома, а заодно и посадки сахарного тростника, у других странным образом пропадал скот. Практически всем отказывали в займах. Это невольно наводило на мысль о том, что удачливый игрок мог организовать нападение на него самого. Уж очень похож этот случай на те, которые связывали с именем Хассона.

Очевидно, что Ален — из тех людей, с которыми опасно шутить. А Франсуа задолжал ему, как выяснил Хью, очень крупную сумму. Причем долг этот постоянно увеличивался, и молодой Дюпре был не в состоянии его вернуть. Не исключено, что когда Ален потребовал расплатиться, Франсуа не нашел иного выхода, как похитить деньги в собственной компании. Ален и Франсуа к тому же были друзьями, они вполне могли и сговориться. Кому из них при этом первому пришла в голову преступная идея, собственно, не имеет большого значения. Главное, что вмешательство в дела компании американского партнера им мешало.

Все это были пока лишь предположения, а нужны более веские доказательства. Хью решил подождать до прибытия новой крупной партии товаров из Европы или получения копий заинтересовавших его накладных. Поиски расхитителя и организатора нападения, таким образом, приостановились, ухаживание за Алисой Саммерфилд не особенно развлекало, и Хью ощутил какую-то вызывавшую раздражение пустоту. Чтобы как-то отвлечься, он принялся подыскивать себе дом и земельный участок. И то и другое было ему нужно, но поездки и осмотры продающихся имений не доставляли ожидаемого удовольствия. Ему было скучно, постоянно казалось, что в жизни отсутствует нечто важное. Как-то незаметно наступил май. Дни стали длиннее и теплее, люди на улицах — наряднее и веселее. Но его настроение не улучшалось. Наоборот, ощущение тоски и неустроенности усилилось. Ничто не развлекало. Даже шутки жизнерадостного Джаспера не могли его расшевелить. Хью был ко всему равнодушен, и характер его на глазах портился.

Вывести его из такого состояния могло нечто необычное. Таким сюрпризом и оказалось приглашение провести несколько дней в Ривербенде. Прочитав письмо Лизетт, Хью испытал двоякое чувство. Сердце сжалось от какого-то тревожного предчувствия, но в то же самое время на душе потеплело. Настроение заметно улучшилось. Впервые за последние недели ему было приятно думать о предстоящем событии. Он решил, что связано это было с перспективой побывать наконец за городом и полюбоваться красотой весенних пейзажей сельской Луизианы. Микаэла, естественно, здесь совершенно ни при чем. Совершенно!

Когда он узнал, что гостей в загородном доме Дюпре будет много, в том числе и Джаспер, тревожные мысли окончательно исчезли. Только известие о том, что в число приглашенных входит и Алиса Саммерфилд, заставило его слегка нахмуриться. Вспомнилось внимание, которое проявлял к ней Франсуа. Что же все-таки замыслил этот щенок, черт бы его побрал? Неужто и вправду решил отбить у него невесту? Хью хмыкнул. Что ж, пусть попробует!

Выяснилось, что в Ривербенд приглашены также Хассоны. Правда, как и другие соседи, они будут приезжать для участия в различных увеселениях, а на ночь возвращаться домой. Так сказал Джаспер, и это обрадовало Хью. Почему, он и сам не знал.

Когда Жан за ужином в один из вечеров предложил Лизетт пригласить гостей, Микаэла слегка вздрогнула. Стараясь угадать причину столь неожиданной инициативы, она внимательно посмотрела на дядю. Но лицо его было совершенно спокойно и бесстрастно. Задать какой-нибудь уточняющий вопрос девушка не успела. При следующих словах Жана она замерла, широко раскрыв от удивления глаза, — дядя сказал, что намерен в число приглашенных включить и Хью Ланкастера. Вот это новость! Неужели ее дядюшка вдруг изменил свое отношение к американцам? Похоже, что так — среди гостей будут еще и Саммерфилды!

Микаэла взглянула на сидящего напротив подозрительно побледневшего Франсуа. Она прекрасно помнила, что именно брат во время последней поездки в Новый Орлеан представил ее и маму Саммерфилдам. Ей еще тогда захотелось выяснить причину его интереса к этому американскому семейству. Конечно, мадемуазель Алиса весьма мила. Но не может же Франсуа…

Прищурив глаза, она внимательно посмотрела на брата. Неужели он подумывает о женитьбе? На американке? Нет, вряд ли! Это так же невероятно, как то, что она сама может стать любовницей Хью или женой Алена.

Вспомнив об Алене Хассоне, девушка нахмурилась. Уже после их последней поездки в город он несколько раз приезжал к ним в Ривербенд. Его недвусмысленные намеки и настойчивое ухаживание совершенно измучили ее. Он не замечал ее подчеркнутой холодности и вел себя так, будто не знал, что она говорила о нем дяде и брату. Похоже, что придется говорить “нет” ему самому, если у него хватит глупости сделать предложение.

В оставшиеся до объявленного сбора гостей дни Ален стал приезжать особенно часто. Микаэла вела себя с ним все резче, с трудом удерживаясь от того, чтобы открыто не нагрубить. Но неприязнь молодой хозяйки его совершенно не смущала. Он с радостью принимал регулярные приглашения Франсуа пообедать с ними, а иногда оставался и на ужин.

Так было и этим вечером. После ужина Ален, как обычно, предложил немного погулять. Микаэла сделала кислую мину, но правила приличия требовали принять приглашение гостя. Разделить их компанию никто не захотел, и они вдвоем вышли в сад. Вечер был тихий и теплый. Но девушке было не до прогулок. Хотелось скорее вернуться домой. Она шла быстро по извилистой тропинке, проложенной через довольно густые заросли. Не прошли они и нескольких шагов, как Ален заговорил обычным своим напыщенным тоном.

— Стоит ли так торопиться, радость моя? Посмотри, как прекрасна эта ночь. Почти так же прекрасна, как ты…

Микаэла хмыкнула и бросила на спутника сердитый взгляд.

— Прости, но я должна опять напомнить тебе, что мне совсем не нравятся твои комплименты. И, если уж быть совсем откровенной, еще меньше мне по душе твоя настойчивость. Я просила тебя, даже умоляла обратить свое красноречие на какую-нибудь другую женщину, чтобы оно не пропадало даром. Но ты не хочешь меня слушать.