Старые тетради - Владимир Невский

Веденеева Василиса Ивановна.

19.. года рождения, русская.

Россия, город Тула,

Зеленая улица, дом, квартира.

=//= 2 =//=

Вечером Майкл вернулся домой, в Барселону.

– Как отдохнул, сынок? – родители пока не заметили отсутствия перстня. Мать накрывала на стол, мимоходом потрепала сына по волосам.

– Вот именно, что отдыхаю. Все время отдыхаю, – проворчал Майкл. – Мне уже 25, а я все в свободном плаванье. Не при деле.

Родители переглянулись. Отцу явно пришелся по душе порыв сына. Он даже отложил столовый прибор и внимательно посмотрел на него:

– Чем ты собираешься заняться?

– В твою компанию я точно не пойду. – Сразу уточнил Майкл. – Не по мне этот бизнес. И вообще, если вы забыли, то у меня – диплом архитектора и дизайнера

– Хочешь открыть свое дело? Или влиться в какую-нибудь компанию? – к отцу вернулся сарказм. Но Майкл старался не заострять на этом свое внимание.

– Свое дело. – Невозмутимо ответил он.

Отец продолжил ужинать, мать нервно переводила взгляд с любимых мужчин. В столовой повисла напряженная тишина.

– Надеюсь, ты шутишь? Или не забыл, что это очень хлопотно и не всегда безопасно. Все ниши давно заняты. – Отец все же озвучил давным-давно известные истины.

– В Испании да, конечно. – Легко согласился Майкл. – А вот в России.

– России? – испуганно воскликнула мать и выронила вилку. Перевела взгляд на супруга, который, к ее изумлению, оставался спокойным. Но это было обманчивая видимость.

– Да, в России. – Все так же спокойно подтвердил сын. – И пора уже называть вещи своими именами. Не строить из себя сами не зная кого. А честно признаться, что мы – русские. А я и не Майкл вообще, а Михаил. Миша!

– Майкл! – мать пыталась вразумить любимого сыночка.

– А между тем в России, в Москве, живут моя бабушка и дедушка.

– Мы в ссоре.

– Глупая ссора, протяженностью в пять лет.

– Майкл. – Наконец-то, и отец повысил голос. – Это не глупая ссора, а принципиальные позиции. Ты, по молодости лет своих, еще мало чего понимаешь. Я не собираюсь первым идти на поклон к своим родителям. Они выгнали меня из дома.

– А меня никто не выгонял, – Миша упорно стоял на своем, – и я не считаю позорным для себя первым протянуть руку. Пора восстанавливать мосты и воссоединять семью. Жизнь одна, а время быстротечно. – Он встал из-за стола. – Спасибо за ужин, мама. Все было, как и всегда, очень вкусно.

И покинул столовую. Мать уже собралась вскочить и броситься следом, но муж положил руку на ее ладонь:

– Это не детский каприз, – тихо констатировал он, – наш мальчик обретает самостоятельность. И это правильно. Пусть попробует. Он принял решение настоящего мужика. А это вызывает понимание и уважение.

Москва встретила Михаила дождем. Над городом висели тяжелые, свинцовые тучи, и он наполнился хмуростью и пасмурностью. Что искореняло всякое маломальское хорошее настроение.

Зато бабушка Марья и дед Иван встретили внука с распростертыми объятьями. Радости и счастью не было конца. Целый день они не могли ни наглядеться и ни наслушаться. Через каждые два часа шли пить чай, при этом готовили новые блюда и приобретались всевозможные деликатесы.

Дед Ваня, старой закалки коммунист, был еще бодрым старичком и продолжал работать в государственной структуре. Хотя это и не мешало ему регулярно ругать власть и выступать на митингах. Баба Маня всю жизнь была домохозяйкой, обеспечивая супругу надежный тыл, наполненный уютом и любовью.

– Ты к нам в гости, или как? – поинтересовался дед, когда они допоздна засиделись на кухне за разговорами о футболе.

– Или как, – слегка улыбаясь, ответил Миша, чем еще больше порадовал деда. Через мгновение Миша согнал улыбку с лица и пояснил. – Хочу тут открыть свое дело.

– Бизнес, то есть? – дед набил трубку ароматным табаком. Раскурил, добавляя запахи далекой Кубы.

– И очень надеюсь на твою помощь. – Михаил не забыл, как надо вести себя с дедушкой. Тот имел некоторые слабости. Тщеславие, честолюбие и высокое чувство собственного значения имели порой и выгодную окраску. Стоило поиграть на его этих чувствах, так он в лепешку расшибется, но сделает все, что от него зависит.

– Что за бизнес? – дед принял важный вид. Потянулся, выпрямил спину.

– Строительство, дизайнер.

Задумался старик. Поглаживал шикарные усы, выпуская временами клубы табачного дыма. И наконец-то, вынес вердикт:

– А это, пожалуй, выгодное дело. Сейчас «новые русские» просто сходят с ума на этой почве. Перепланируют квартиры, меняют интерьеры. Да и под Москвой дачные поселки растут, как грибы после дождя.

– Точно? – обрадовался Миша.

– Не просто дачи. Им подавай средневековые замки, с башенками, подъемными мостами.

– Здорово.

А дед вновь впал в глубокую задумчивость, достал из холодильника початую бутылку коньяка.

– Давай по пятьдесят. За успех. Есть у меня кое-какие знакомые. Там. – Он красноречиво поднял палец, указывая на потолок. – Они-то быстро приспособились к новой жизни. Но думаю, что за мои прежние заслуги, окажут посильную помощь.

– Просто не вериться в такую удачу! – Миша был искренне приятно удивлен и счастлив. – За это грех не выпить, не смотря на позднее время.

Дед с внуком сдвинули бокалы.

Но на деле оказалось не столь безоблачно и радужно. Бюрократию в России никто не отменял. В новой обстановке она лишь крепла и расцветала. И все же дедушкины связи и Мишины деньги (начальный капитал пошел на смазку) сделали свое дело. Оно тронулось с места.

Через три месяца Михаил открыл-таки свое строительное и дизайнерское бюро. Сотрудников он набрал молодых и амбициозных вчерашних студентов, хоть и без опыта, но зато с огромным желанием и массой новых идей. Вскоре это начало плодоносить. Пошли и заказы, а с ними и известность в городе, да и прибыль.

Лишь после этого пришла пора подумать об истинной цели своего приезда на родину, так круто изменившая привычную, без громких потрясений, жизнь.

=//= 3 =//=

Он стал собираться в Тулу.

– По делам фирмы. – Объяснил он старикам. Но бабушку было обмануть почти невозможно. Она сердцем чувствовала неправду. В прихожей, она своим единственным вопросом «прижала к стенке»:

– Кто она?

– Ее зовут Василиса. – Миша понимал всю тщетность сокрытия тайны.

– Познакомились там? – она кивнула, указывая на Запад.

– А как ты догадалась? – улыбнулся Миша.

– Ты похож на своего деда. Он ради меня пересек всю страну, – улыбнулась бабушка.

– Удачи тебе, сынок, – и перекрестила его.

Уже в Туле Миша вдруг поймал себя на мысли. Что едет в гости к незнакомой девчонке. Без цветов и подарка. Он не знал о ней абсолютно ничего, и потому купил и мягкую игрушку, и французскую косметику, и томик лирических стихотворений. А так же набил два пакета всяческими вкусностями и деликатесами.

Дом на Зеленой улице говорил сам за себя и за своих обитателей. Люди жили у самой черты бедности, едва сводя концы с концами. Бабки у подъезда с большим интересом разглядывали молодого человека в шикарном костюме и множеством пакетов. И совсем не скрывали неприязнь к власть имущим и зависть. Дверь нужной квартиры открыла женщина. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять: перед ним стояла мать Василисы. Вот в такую же приятную, спокойную женщину превратится и Вася, лет так через тридцать.

– Здравствуйте.

– Доброе утро, молодой человек.

– А Василиса дома?

– Увы, нет. Она уехала в деревню. Будет только ближе к вечеру.

– Жаль, – искренне огорчился Миша. И это чувство так красноречиво отразилось на его лице, что женщина тут же предложила:

– Но вы можете подождать ее.

– Целый день? Как-то неудобно.

– Неудобно вас держать в грязном подъезде. – Ответила женщина и посторонилась, приглашая гостя переступить порог.

Бедность кричала о себе уже в прихожей, такой маленькой и тесной.

– Баба, а кто пришел? – вдруг раздался совсем рядом детский голосок. В прихожую заглянула девочка. Пятилетнее, белокурое, голубоглазое чудо. «Она замужем!» – мысль обожгла его изнутри. Вмиг стало жарко.

Конец ознакомительного фрагмента.