Из ниоткуда в никуда - Александр Бушков

— Может, это и правильно? — тихо спросил Сварог.

— Ну не знаю, не знаю... — Грельфи мечтательно уставилась в потолок. — Мне бы хоть частичку... Эх... Помнишь, как-то сидели с отцом Алкесом, и он вспоминал, что я по юной глупости хотела продать запеченного с потрохами гуся на перекрестке дорог сам понимаешь кому?

— Припоминаю что-то.

— А это, между прочим, была вовсе не юная глупость, — сказала Грельфи почти шепотом, наклонившись к нему через стол. — Знаешь, чего я тогда хотела? Хоть кусочек Древнего Ветра. И он ведь пришел, уж я-то знала, как «продавать гуся», все в точности выполнила. Только едва о н услышал, что мне нужно, перекорежился весь, закорячился и в землю ушел. Тогда я и поняла, что Древний Ветер — не черная магия, а что-то совсем другое... В общем, ты за нее не бойся нисколечко. И любое заклинание, и любой фортель вашей техники... Так что нечего ее там держать, как в тюрьме. Н и к т о у нее никогда ничего не украдет. Потому как — Древний Ветер... Неуязвимая она у тебя. А ты, дурная голова, уж прости между своими, и не понял, что за девушка тебе досталась. Единственная в мире владелица Древнего Ветра...

— Подожди, — сказал Сварог. — А как же та история на Сильване? Когда ей было двенадцать? Уж ты-то должна помнить...

Грельфи фыркнула:

— А еще толкуют со всех сторон: великого, мол, ума король Сварог... Т о г д а на нее ни магией, не техникой не действовали — дурили голову чисто с л о в е с н о. И созданием соответствующей обстановки. Соображаешь, в чем тут разница? То-то... Чего ты хочешь, двенадцать лет было девчонке. Это сейчас ей никакой пройдоха голову не задурит. В общем, держать ее в Хелльстаде совершенно незачем. В любой момент можешь выпустить.

— Грельфи, — сказал Сварог негромко, холодно, наклонившись вперед. — Если что, головой отвечаешь...

— Отвечаю, — сказала старуха тихо и серьезно. — Потому что точно знаю: от Древнего Ветра все отлетит, как горох от стенки. Уж ты поверь...

...Статс-секретарь, распахнув золоченую половинку двери малого кабинета, бесстрастно доложил:

— Ваше величество, графиня Дино...

Сварог кивнул, и секретарь отступил на шаг, пропуская Маргилену, после чего бесшумно прикрыл за собой дверь. Встав и обойдя стол, Сварог остановился перед ней, и она низко присела в церемонном поклоне, ничуть не изменившаяся за последние годы, что они не виделись: светловолосая и сероглазая, очаровательная — и все такая же легкомысленная и ветреная на вид, и ее глаза пуританин по-прежнему назвал бы бесстыжими, а поэт — игривыми... Сварог прислушался к себе, но не испытал и тени умиленной ностальгии по прежним временам и прежним приключениям — как-то это у него не работало, совершенно... Во всяком случае, крайне редко срабатывало, но безусловно не сейчас.

— Прошу вас, графиня, — сказал он, придвигая Маргилене кресло высшего разряда. Вновь занял свое место.

Маргилена села, как школьница в классе, даже не сделав попытки положить ногу на ногу. Ее очаровательное личико было серьезным, а взгляд — пытливым: ну конечно, она просто-напросто гадала, как т е п е р ь следует с ним держаться. За все эти годы Сварог видел ее раза три, во дворце, на торжественных приемах, издали. Но о том, что образ жизни она ведет п р е ж н и й, знал прекрасно — трудами незаменимого Интагара.

«Черт знает чем приходится заниматься, — подумал он сердито, — но никуда не денешься...»

— Маргилена... — сказал он.

— Да, ваше величество? — произнесла она, глядя так же серьезно и настороженно.

Сварог усмехнулся:

— В кабинете прямо-таки чувствуется тягостная неловкость... Верно? По-моему, мы когда-то были на «ты». Почему бы не держаться, как прежде? С той же непринужденностью?

Она впервые улыбнулась прежней улыбкой — лукавой и не глупой:

— Всякое бывает. Иногда люди очень меняются, достигнув... высот. Я, правда, могу держаться, как прежде?

— Конечно, — сказал Сварог. — Мне бы того очень хотелось.

— Ты велишь подать кофе или вина, и мы будем вспоминать старые добрые времена?

— Вот уж на что у меня нет никакой охоты, — признался Сварог.

Она вздохнула с несомненным облегчением:

— Вот и славно. У меня тоже нет привычки смотреть назад. Что-то было красиво, что-то просто прелестно, но оно — у ш л о... Значит, ты не изменился, правда?

— Для старых знакомых, думаю, нисколечко.

— И с тобой можно говорить так же непринужденно, как в прежние времена?

— Ну да.

— Просто прекрасно, — сказала прежняя Маргилена. — Знаешь, чего я все это время боялась?

— Ну откуда?

— Что ты захочешь возобновить п р е ж н и е отношения, — сказала она, потупясь с наигранным лукавством. — Я бы тогда оказалась в чертовски сложном положении. Ты как-никак король, а королям отказывать просто не принято... но я никогда не смотрю назад. Ни разу не возвращалась ни к одному из прежних любовников. Вот не могу, и все. Натура такая, — она глянула чуть настороженно. — Ты, случаем, не собираешься предложить...

— Не беспокойся, — сказал Сварог. — Что было — то прошло.

— Ох... — вздохнула она облегченно. — Я тебя обожаю, вернее подданной у тебя нет...

— Ловлю на слове.

— Ты о чем?

— Чуть погодя, — сказал Сварог. — Я слышал, у тебя все по-прежнему?

— Я о тебе слышала и более интересные вещи, — сказала Маргилена с очаровательной улыбкой. — Иные сплетни императорского двора и до нас долетают...

— Ну, как-то так получилось... — сказал он, и глазом не моргнув.

— А Мара?

— Самое смешное, что они отлично уживаются, — сказал Сварог.

— Ну, тебе всегда везло на женщин. На меня в том числе, — она мечтательно улыбнулась. — Знаешь, я не люблю вспоминать прошлое, но иногда что-то вроде гордости чувствую: я была любовницей нынешнего великого короля Сварога, когда он... — Маргилена глянула настороженно. — Или тебе, как некоторым, неприятно вспоминать о т а к о м прошлом?

— Ну что ты, — усмехнулся Сварог. — Наоборот, так даже забавнее: вспоминать себя бесприютным бродягой, за которым, полное впечатление, гонится весь белый свет...

— Вот и хорошо, — вздохнула Маргилена облегченно. — Нет, правда, я иногда вспоминаю, как ты у меня прятался, гонимый и бесприютный... Я никому никогда не рассказывала, ты не думай, — и уставилась на него не без уважения. — И как это ты ухитрился столько наворотить...

— Сам удивляюсь, — хмыкнул Сварог. — Как-то само собой подворачивается — не то, так это...

Он никак не мог перейти к с е р ь е з н о м у разговору, для которого ее и вызвал, — и немного злился на себя. Очень уж тема щекотливая...

— Значит, живется тебе по-прежнему весело? — спросил он.

— Ну конечно, — безмятежно ответила Маргилена. — Правда, с некоторых пор стало самую чуточку скучнее: мне почему-то больше ничего не поручает восьмой департамент, не хватает приключений и интриг...

— Постараюсь что-нибудь придумать, — сказал Сварог. — Есть одна миссия на Сильване, как для тебя созданная... А пока что... Маргилена, у меня к тебе очень серьезный разговор.

— Да?

— Щекотливый разговор, — сказал Сварог. — В жизни бы не подумал, что придется такой вести, но нет у меня другого выхода...

— Ты меня заинтриговал, — улыбнулась Маргилена. — Умираю от любопытства... Долго ты намерен меня томить? Я же, если ты помнишь, любопытна, как десять министров тайной полиции...

— Тебе все это определенно не понравится, — сказал Сварог. — Всерьез предполагаю, что не понравится. Но нет у меня другого выхода... Ну, ладно! — воскликнул он, решившись. — Речь пойдет о тебе... точнее, о твоем муже. У вас ведь все по-прежнему? Две ночи любви в месяц... а иногда, если ты закапризничаешь, то всего одна...

— А иногда и ни одной, — с лукавым блеском в глазах сказала Маргилена. — Когда я бываю очень уж... занята.

— Ну да, я помню, — сказал Сварог. Теперь, когда дело сдвинулось, ему стало как-то легче. — Сапоги любовников валяются в коридоре у дверей твоей спальни... Любовники с тобой непринужденно завтракают в главной столовой, вежливо раскланиваясь с вошедшим мужем... И все такое прочее...

— Ага, — сказала Маргилена без тени смущения. — Все, как в прежние времена. Такая уж у меня живая и непосредственная натура. А о н давно смирился.

— Думаешь, он не переживает?

Маргилена на минутку призадумалась.

— Ну, вообще-то... — протянула она без всякого раскаяния. — Мне думается, иногда все же переживает чуточку...

— Я бы не определил это как «чуточку», — сказал Сварог. — С тех пор, как он стал главой Казначейства и мы часто общаемся, я у с п е л к нему присмотреться. Он переживает всерьез и постоянно. Хотя старательно это скрывает. Ну, у меня есть кое-какие возможности, каких нет у обычного человека, и я вижу, чувствую...

— Честное слово, я не понимаю, к чему весь этот разговор... — пожала она точеными обнаженными плечами.

— Он мне просто необходим как министр финансов, — сказал Сварог. — Пожалуй, он лучший финансист королевства, один из лучших финансистов Талара... Великолепный мастер своего дела.