Ревизор Возвращение в СССР 7 (СИ) - Винтеркей Серж

Эх, был бы я психологом, толку в этой ситуации от меня было бы побольше. А так только и оставалось, что присматривать за Славкой, чтобы сильно на тренировке не перенапрягся и не повредил себе чего. Замечания делать в такой ситуации бессмысленно, даже вредно. Мысль поискать в Москве хорошего психолога и проконсультироваться с ним про друга и про то, как себя с ним вести, засела в голове. Надо ее хорошо обдумать. Отношение к психологам в Союзе, конечно, своеобразное, особенно в провинции. Но в столице, может, больше шансов будет найти спеца, да и предвзятости поменьше будет. Лучше пусть специалист Славку уму-разуму поучит, а не жизнь. Жизнь – слишком жестокий учитель.

Утром попросил бабулю не выбрасывать ничего у Никифоровны без меня. Я сегодня из Брянска вернусь и сразу к ней. Вдруг, что интересное бабушки пропустили по незнанию. Надо проверить, а то у них тут ещё нет понимания об истинной ценности некоторых вещей. Вон, Юлькиному деду альбом дореволюционный кто-то за бутылку подогнал.

И с тайником на чердаке надо решать. Иконы и утварь церковная там оставаться не должны. Неизвестно, кто наш дом купит. Да и неправильно это. Я нашел, мне и заботиться, значит, о том, чтобы не пропали эти вещи. Иконы явно старые, намоленные. Кто-то их спас, припрятал у нас в доме. Пусть лежат себе. Как время придет подходящее, церкви передам, польза будет, послужат еще.

Вот только куда перепрятать их? Вопрос хороший. В Москву с собой – точно не вариант. Обнаружат, проблем не оберусь. Причем, даже если обнаружит Галия, не возьмусь сказать, чем дело закончится. Отношение к религии у многих категоричное. В ее глазах я стану, скорее всего, на одну ступень с ее мамой, которая в ведуний верит с упорством, достойным лучшего применения. Надо найти достаточно надежного человека, которому можно доверить хранение такого непростого содержимого. Думать надо, короче. Хотя, о чем тут думать! Положа руку на сердце, пока я только одного такого человека знаю. С ним и поговорю.

На заводе старался Славке только помогать, давать больше действий делать самому. У него за ночь новая информация разложилась в голове по полочкам, появились вопросы. Это очень хорошо, у него всё получится. Так ему и сказал.Разбирались с путёвками дольше, чем я один обычно это делал, но всё равно быстро.

Решил также представить Славку Сатчану, как очень активного и деятельного комсомольца. Пока вёл друга в комитет комсомола, намекнул ему, что Галия не будет всю жизнь в помощниках у Сатчана сидеть, и советовал ему проявлять инициативу по комсомольской линии с прицелом, в будущем, занять место полуосвобождённого помощника секретаря заводской комсомольской организации.

– Это очень неплохое место и хорошая запись в личном деле, – объяснял я другу по дороге.

На самом деле я хотел сразу двух зайцев убить: дать шанс Славке проявиться по комсомольской линии и подсластить Сатчану увольнение Галии.

– Доброе утро! – приветствовал я подругу.

– Ой, Слава! – удивилась она, даже забыла меня поцеловать. – Какими судьбами?

Из своего кабинета вышел на шум Сатчан.

– Вот, на работу устроился… – смущённо проговорил Славка.

– Познакомьтесь. Мой друг и одноклассник Станислав Комарцев, со вчерашнего дня сотрудник заводской бухгалтерии, – представил я Славку Сатчану. – Готов включиться в жизнь комсомольской организации завода и активно в ней участвовать.

– Очень хорошо… – заинтересованно поглядывая на меня и с настороженностью на Славку, ответил Сатчан. – Павел Игоревич, – протянул он руку Славке.

– Я Славу знаю с первого класса, он очень ответственный и исполнительный, – заливался я соловьём. – На него вполне можно возложить обязанности твоего помощника, пока Галия будет в отпуске.

– Даже так? – Сатчан поднял одну бровь и с ещё большим интересом посмотрел на меня.

Галия, опешив, моргала ресницами, открыв рот от удивления. Понятно, она и не думала о том, как тут Сатчан один останется. Уже, небось, чемоданы собрала и всеми мыслями в Москве уже оказалась.

– Очень рад, что в наших рядах прибыло, – наконец, проговорил Сатчан. – Это очень важно иметь рядом верных соратников. Я уже думал, что один тут останусь, пока Галия в отпуске будет. Но раз так, то прекрасно. Помоги ему в дела вникнуть, – обратился он к Галие и вернулся к себе в кабинет, оставив дверь открытой.

– Я оставлю тебя, учись, вникай, запоминай, – сказал я Славке. – А лучше, всё записывай. А мне ещё в школу надо...

Ошарашенный неожиданно навалившимися на него обязанностями помощника комсорга, Славка на автомате мне кивнул. Галия усадила его за свой стол и с энтузиазмом взялась за его обучение. Похоже, она догадалась, какой у меня план.

– Не прощаюсь, – сказал я громко, чтобы Сатчан слышал.

***

«Ну, Пашка даёт! – думал комсорг. – Притащил друга, отрекомендовал, любите, говорит, и жалуйте, доверяйте, как мне. Что за игру он затеял? Ладно. Подыграю пока, посмотрим, что дальше будет. В любом случае, хоть какой-то помощник лучше, чем никакого».

***

Поспешил в школу, надо застать директора, кровь из носу! Если он в отпуск уйдёт, без него мне вряд ли кто-то хорошую характеристику на Тимура напишет.Мне повезло, Самойлов был ещё в школе. Где именно, мне секретарша сказать не могла.

– Он мне очень нужен. Вопрос жизни и смерти! – напугал я секретаря, надеясь, что она его задержит, если мы с ним разминемся, а сам побежал искать его по этажам.

– Самойлова не видели? – спрашивал я всех встречных, пока мне не сказали, что он на школьном стадионе вроде был.

Побежал на стадион.Застал директора беседующим на трибунах с каким-то мужичком, подошёл, ненавязчиво встал рядом, кивнув ему вместо приветствия, и стал ждать, пока он освободится.

Они обсуждали ремонт, долго, подробно, я уже сел поодаль, устав стоять.

Наконец, у директора дошли руки до меня.

– Павел! – строго позвал он меня. – Что у тебя?

– Игорь Иванович. Я опять за брата хлопотать… Он из комсомола вылетел, ему теперь в военное училище не поступить.

– Понимаю, – согласно кивнул Самойлов. – А я ещё подумал, как же он поступать собирается?

– Договорился на работе, его в нашу заводскую комсомольскую организацию примут. Но просят характеристику из школы.

Самойлов снова кивнул.

– Пойдём. Будет тебе характеристика. Но с тебя выпуски газет, где про тебя писали.

– Зачем? – удивился я.

– Стенгазету задумал сделать к сентябрю про выдающихся выпускников, – подмигнул мне директор.

– Я, что ли, выдающийся? Игорь Иванович…

Мы пришли к нему в приёмную.

– Аллочка, характеристика на Полянского готова? – спросил директор.

– Готова, Игорь Иванович.

– Отдай её Ивлеву и напечатай ещё одну.

– Хорошо. Распишитесь, пожалуйста.

Секретарша шлёпнула на машинописный текст прямоугольный штамп и круглую печать и подала мне.

Так. Характеристика на Тимура Полянского. Хороший товарищ… Предан семье… Успеваемость средняя, поведение удовлетворительное… Получал грамоты и благодарности за активное участие в спортивной жизни школы…

Как это так? Они что, заранее знали, что характеристика понадобится? Блин! Тимуру же в училище, наверняка, характеристика нужна! Вот и попросил сделать. Ну и отлично! Характеристика нормальная. Даже, про исключение из комсомола «забыли» написать. Это, наверное, отдельная характеристика от комсомольской организации школы нужна. А будет от заводской.

– Спасибо! – обрадованно поблагодарил я директора

– С тебя все выпуски газет, не забудь! – строго напомнил мне Самойлов.

Кивнул, соглашаясь. А что было делать? И где их брать? Не у бабушки же отбирать. Надо у Сатчана спросить, вдруг у него осталось что. Попрощался с директором и поспешил на завод.

Комсорг несколько раз прочитал характеристику на Тимура.

– Исключили из комсомола, говоришь. – взглянул он на меня испытующе. – По этой характеристике не скажешь.

– Дорого заплатил, – пошутил я. Комсорг понимающе ухмыльнулся в ответ. – Несколько выпусков любой газеты с моей фотографией пообещал им для стенгазеты. У тебя ничего не осталось, кстати?