Аллигент - Вероника Рот

- Я не знаю, - говорит он. - Может, потому что мы просто глупы?

Я смеюсь, и это смех, а не свет, который изгоняет темноту здания внутри меня, который напоминает мне, что я все еще жива, даже в этом странном месте, где все, что я когда-

либо знала, рушится. Я знаю некоторые вещи - я знаю, что я не одна, что у меня есть друзья, что у меня есть любовь. Я знаю, откуда я пришла. Я знаю, что я не хочу умереть, и для меня это что-то - что-то большее, чем я могла бы сказать несколько недель назад.

В эту ночь мы придвигаем свои кровати немного поближе вместе, и каждый смотрит в глаза другого, прежде чем уснуть. Когда мы наконец погружаемся в сон, наши пальцы сплетены вместе в пространстве между кроватями. Я слегка улыбаюсь и тоже позволяю себе уйти.

Глава 16. ТОБИАС

Солнце ещё не зашло за горизонт, когда мы ложимся спать, но я просыпаюсь, спустя пару часов, посреди ночи. Голова раскалывается, переполненная мыслями, вопросами и сомнениями. Трис выпустила меня из своих объятий чуть раньше, и теперь её пальцы касаются пола. Она растянулась на матрасе, её лицо прикрыто волосами.

Я засовываю ноги в ботинки и иду по коридору, шнурки шлёпают по полу. Я так привык зданиям Бесстрашных, что не совсем обычно слышать, как скрипит деревянный пол подо мной. Мне по душе скрипы и эхо пещер, рычание и вибрации воды в ущелье.

В первую неделю моего посвящения, Амар беспокоился, что я ещё больше уйду в себя, зациклюсь, поэтому позвал меня присоединиться к Бесстрашным постарше, и сыграть в "Слабо". В качестве моего испытания мы вернулись в Пещеру и я сделал свою первую татуировку - символ Бесстрашных - пламя, у себя на груди. Это было мучительно, но я наслаждался каждой секундой процесса.

Я дохожу до конца коридора и оказываюсь в атриуме, окружённый запахом сырой земли.

Повсюду посадки и деревья орошаются водой, точно так же, как и в оранжереях Дружелюбия. В центре комнаты, в гигантском резервуаре с водой дерево, приподнятое высоко над землёй, так, что можно увидеть корни у него внизу, отдают человечностью, словно нервы.

- Больше не такой бдительный, как раньше, говорит Амар позади меня. - Шёл за тобой от лобби гостиницы.

- Чего ты хочешь?, я ударяю кулаком по резервуару, так, что по воде расходятся круги.

- Думаю ты хотел бы знать, почему я ещё жив, говорит он.

- Я думал об этом, говорю я. - Они не показали нам твоё тело. Не так уж сложно подстроить смерть, если никто не видел тела.

- Звучит словно у тебя всё схвачено. Амар складывает ладони вместе. - Ну, пожалуй я пойду, если тебе не интересно . . .

Я скрещиваю на груди руки.

Амар проводит рукой по своим чёрным волосам, завязывая их сзади резинкой.

- Есть другие? Спрашиваю я.

- Немного, отвечает он.

- Кто нибудь с фамилией Приор?

Амар мотает головой. - Нет, Натали Приор, к сожалению, мертва. Они была одной из тех, кто помог мне выбраться. Она помогла ещё одному парню . . . Джордж Ву. Слыхал о таком? Он в патруле прямо сейчас, хотя мог бы помочь мне найти тебя. Его сестра осталась городе.

Имя крутится у меня в голове.

- О Боже, говорю я и облокачиваюсь на резервуар.

- Что? Знаешь его?

Мотаю головой.

Тяжело представить. Прошло всего несколько часов между смертью Тори и нашим прибытием сюда. В обычный день, пара часов тянутся невыносимо долго, вынуждают периодически смотреть на часы, пустое время. Но вчера, эти же пара часов воздвигли непреодолимую стену, между Тори и её братом.

- Его сестру звали Тори," говорю я. "Она пыталась выбраться из города вместе с нами.

- Пыталась, повторяет Амар. - Ох. Ну. Это . . .

Мы оба молчим некоторое время. Джордж никогда больше не увидит свою сестру, она погибла, думая что его убила Джанин. Здесь больше нечего сказать, по крайней мере, не стоит.

Теперь, когда мои глаза привыкли к свету, Я вижу, что растения в этой комнате были выбраны за их красоту, не практично - цветы, плющ, кучки фиолетовых и красных лепестков. В своей жизни я не видел цветов, кроме диких и цветущих яблонь в теплицах Дружелюбия.

- Та женщина, что якобы нашла твоё тело, говорю я. - Выходит просто . . . солгала?

- Не стоит доверять людям, даже если врут очень складно. Он кривит бровями.

- Некогда не думал, что скажу это - хоть это и правда. Её перезагрузили - ей в голову вбили воспоминания, о том как я спрыгнул с обрыва, похороненное тело не было моим.

Но все слишком замешкались, чтобы заметить это.

- Перезагрузили. Ты имеешь в виду в помощью сыворотки Отречённых.

- Мы называем её - сыворотка памяти, технически она уже не принадлежит Отречённым, но да. С её помощью.

Я злился на него и раньше. Не знаю причин. Может я был зол на мир, жизнь в котором становилась всё труднее, и я не знал ни крупицы правды о нём. Или на то, что я позволял себе горевать о том, кто никогда не умирал, также как оплакивал мать все эти годы, думая, что она мертва. Заставить кого-то горевать - самая жестокая издёвка над человеком, а со мной это сделали дважды.

Но когда я смотрю на него, мой гнев слабеет, отливает волна. И стоит на месте моего гнева, мой инструктор и друг, снова живой.

Я ухмыляюсь.

- Так ты всё-таки жив, говорю я.

- Важнее всего, говорит он, указывая на меня, ты больше не расстроен этим.

Он берёт меня за руку и заключает в объятия, похлопывая рукой по моей спине. Пытаюсь вернуть его энтузиазм, но это не так просто - когда мы заканчиваем обниматься, моё лицо горит. Судя по тому, как он взрывается хохотом, оно ещё и покраснело.

- Однажды станешь Стиффом, навсегда им останешься, говорит он.

- Неважно, говорю я. - Так, тебе нравиться здесь?

Амар пожимает плечами. - у меня нет другого выбора, но да, не так уж плохо. Я работаю в службе безопасности, похоже, это всё чему меня научили. Будем рады видеть тебя в наших рядах, уверен, ты достаточно хорош для этого.

- Я пока ещё не смирился, что придётся остаться здесь, говорю я. - Но спасибо, наверное.

- Места лучше не найти, говорит он. - Другие города, в которых живёт большая часть страны, в больших метрополиях, вроде Чикаго - там грязно и опасно, если не знаешь нужных людей. По крайней мере здесь безопасно, полно чистой воды и еды.

Я переношу вес, неудобно. Не хочу думать о том, как останусь здесь, как это место станет моим домом. Уже чувствую себя запертым своими собственными разочарованиями. Это не то, что я себе представлял, когда помышлял сбежать от родителей, и всех неприятных воспоминаний, оставленных ими. Не хочу портить отношения с Амаром, похоже наконец-

то мы снова стали друзьями, так что просто говорю, - Я подумаю об этом.

- Постой, ты должен знать ещё кое-что.

- Что? Ещё кто-то воскрес?

- Вообще-то это не считается воскрешением, если ты никогда не был мёртв, не так ли?

Амар мотает головой. - Нет, это о городе. Сегодня кто-то услышал в контрольной комнате, что суд над Маркусом назначен на завтрашнее утро.

Я знал что так будет, я знал что Эвелин оставит его напоследок, насладится каждой секундой допроса его под сывороткой правды, словно он её последний ужин. До меня не доходило, что я мог стать свидетелем всего этого, если бы только захотел. Думал я наконец стал свободным от них, обоих, навсегда.

- Ох, всё что я могу сказать.

Возвращаясь в общежитие я чувствую себя сбитым с толку и даже беспомощным. Я забираюсь в кровать. Даже не знаю, что буду делать

Глава 17. ТРИС

Я ПРОСЫПАЮСЬ до восхода солнца. Никто больше не шевелится на своих койках. Рука Тобиаса закрывает его глаза, но ботинки одеты на его ногах, похоже он вставал, и ходил куда-то посреди ночи. Кристина зарылась головой в подушку. Я лежу несколько минут, разглядывая узоры на потолке, затем обуваюсь и провожу пальцами по волосам, чтобы выпрямить их. Коридоры пусты, за исключением нескольких людей. Судя по всему они только-что закончили работать в ночную смену, согнувшиеся над экранами, их подбородки покоятся у них руках. Некоторые облокотились на ручки своих мётел, забыв о том, что пора мести. Я сую руки в карманы и следуя указателям, направляюсь к выходу.

Хочу получше разглядеть скульптуру, которую видела вчера. Тому кто построил это место видимо было по душе хорошее освещение. Стёкла здесь в изгибах потолков каждого коридора и вдоль каждой стены.

Даже сейчас, ранним утром, здесь достаточно света. Я достаю из заднего кармана значок, который дала мне Зои на ужине прошлой ночью, и прохожу пункт охраны, держа его в руке. Затем я вижу скульптуру, в паре сотен метров от тех дверей, через которые мы входили вчера, мрачную, массивную и загадочную, словно живое существо.

Это гигантская плита из темного камня, квадратная и грубая, похожая на скалы у подножия ущелья. Огромная трещина проходит посреди её, и ещё есть полосы из камня посветлее ближе к краям. Подвешенный над плитой стеклянный резервуар, наполненный водой, примерно таких же размеров.