Между Севером и Югом - Дениза Уайт

Лицо маститой писательницы покрылось красными пятнами. Она тяжело дышала и все силилась оторвать от себя дочь, покрывающую ее поцелуями и искоса поглядывающую на мужчин.

Наконец эту мелодраматическую сцену удалось прервать. В замешательстве оглядев Кэтлин с ног до головы, мисс Эванс с опозданием пригласила всех зайти в дом.

Дочь тут же побежала в кухню, а Найджел неожиданно задал несколько странный, с точки зрения его помощника, вопрос:

— Итак, мисс Эванс, что вы на это скажете?

— Что скажу? — растерянно переспросила писательница. — Спасибо, мистер Гудвин, хотя я не думала, что вы так быстро управитесь.

— За это благодарите не меня, а моего достойного помощника, — отмахнулся Найджел, после чего Джордж был удостоен тяжелого взгляда мисс Эванс, в котором читалось все, что угодно, кроме радости и благодарности. — Значит, вы довольны?

— Конечно, довольна.

— И к нам у вас никаких претензий нет?

— Что вы, какие могут быть претензии!

— Вот и прекрасно. В таком случае, я надеюсь, мы сможем прямо сейчас рассчитаться.

Джордж не верил своим ушам. Впервые за все время их совместной деятельности шеф проявил такую откровенную меркантильность. Впрочем, может, так и надо? Они свое дело сделали, так зачем же откладывать момент расплаты?

Мисс Эванс скрылась в другой комнате и через несколько минут принесла чек. Найджел посмотрел на сумму, преспокойно положил чек в карман пиджака и начал прощаться.

— Как, вы уже уходите? — в один голос воскликнули мать и дочь, которая в этот момент появилась из кухни, что-то жуя.

— Да, милые дамы, нам пора, — подтвердил Найджел, открывая дверь и ловко выталкивая своего помощника за порог. — Рад был познакомиться.

— Еще увидимся! — прокричала им вслед Кэтлин, в то время как мисс Эванс с какой-то странной подозрительностью рассматривала свою дочь.

— Ну, сэр, — изумленно заметил Джордж, когда они оказались в машине, — сегодня я вас просто не узнаю. Вы меня поражаете!

— Это чем же, позволь полюбопытствовать?

— Вы вели себя как-то странно.

— И в чем же проявилась моя странность? Мы выполнили свою работу и получили за нее деньги. А чего бы тебе хотелось? Чтобы мисс Эванс подарила нам еще одну свою книгу?

— Даже не знаю, но все это как-то…

— Помяни мое слово, — наставительно произнес Найджел, заводя мотор, — не пройдет и недели, как эта история будет иметь продолжение. И мы еще обязательно встретимся как с мисс Эванс, так и с этой юной и, надо признать, чертовски привлекательной леди…

Однако Найджел Гудвин ошибся, что случалось с ним не так уж часто. Прошла не неделя, а всего один день, как в его офисе снова появилась мисс Эванс. На этот раз она не дарила своих романов и не обещала мистеру Гудвину сделать его литературным персонажем. Да и выглядела писательница весьма неважно, словно не спала ночь.

Самое любопытное — и это отметил про себя Джордж, также находившийся в кабинете, состояло в том, что и его шеф выглядел совсем иначе. Не хмурым, сухим и деловитым, а веселым, любезным и предупредительным.

Молодой сыщик совершенно не представлял, чем можно объяснить столь разительную перемену, происшедшую с обоими собеседниками. Какое же удивительное признание ждало его через несколько минут!

— Здравствуйте, мисс Эванс, — ласково приветствовал Найджел свою гостью. — Рад вас видеть. Но почему у вас столь печальный вид? Неужели ваша дочь снова вас огорчила?

Мисс Эванс тяжело опустилась на предложенный стул и нехотя кивнула.

— Опять пропала? — ахнул Джордж.

— Наоборот!

— То есть как это наоборот?

— Умоляю, — писательница обращалась к обоим собеседникам одновременно, — избавьте меня от этой мерзавки! Я заплачу любые деньги!

После такого заявления физиономии сыщиков выразили совершенно разные чувства. Найджел едва сдерживал ехидство, стараясь держаться в рамках приличий и не выдавать своих чувств, в то время как Джордж был откровенно потрясен… и огорчен.

Такая юная и такая коварная?!

— Что случилось? — спросил он. — И почему вы так отзываетесь о собственной дочери?

— Она мне не дочь!

Джордж в полном недоумении вскинул глаза на шефа. Тот молча кивнул: мол, не мешай, пусть сама все расскажет.

— Мистер Гудвин, — с трагическим надрывом воскликнула писательница, — я вас обманула!

— Ничего страшного, — успокоил ее Найджел. — С кем не бывает.

— У меня нет дочери и никогда не было!

Теперь уже Джордж окончательно растерялся и на протяжении чуть ли не всего разговора только ошарашенно таращился на обоих собеседников, мало что соображая. Зато явно довольный собой Найджел вел себя весьма непринужденно.

— Расскажите-ка нам обо всем по порядку, — предложил он мисс Эванс. — И начните с того, зачем вы вообще придумали всю эту историю с пропавшей дочерью.

— Затем, что решила сделать вас героем своего нового романа «Сыщик-философ», — страдальчески произнесла писательница, прикладывая к глазам платок.

— Это мы уже слышали. И что дальше?

— А дальше я совершенно не представляла, как к вам можно подступиться.

— С этим ясно. Но почему же вы не признались в этом еще вчера, когда мы привезли к вам данную особу? Ведь она могла оказаться самой обычной воровкой!

— Мне было стыдно!

— И это понятно. Ну и что же произошло после нашего ухода?

— А дальше эта бесстыдница заявила, что мой дом ей определенно нравится, посему она намерена в нем поселиться. Мистер Гудвин, — на этот раз мисс Эванс зарыдала по-настоящему, — умоляю, избавьте меня от этой аферистки! Она ведет себя просто ужасно. Знаете, что она мне вчера сказала, как только вы ушли? «Теперь все знают, что вы — моя мать, так что не вздумайте позориться, отказываясь от своих слов». Что мне делать? Неужели… — тут писательница вскинула на Найджела умоляющий взгляд, — неужели мне придется документально подтверждать, что я никогда не рожала и… и даже ни разу не спала с мужчиной?

Джордж был сражен наповал таким признанием автора чуть ли не полусотни любовных романов. А вот его старший коллега и глазом не моргнул.

— Ну, до этого дело не дойдет, — успокоил ее Найджел. — Однако как же вы писали свои произведения, если у вас не было личного опыта?

— Я художник! — мгновенно преобразившись, гордо заявила мисс Эванс. — А в литературе существует такая вещь, как творческая фантазия. Для того чтобы описать, как героиня испытывает оргазм, женщине-автору совсем не обязательно испытывать его самой.

— Разумеется, нет, — тут же согласился Найджел и с самым невозмутимым видом добавил: — Достаточно испытать… фантазм.