Только роза - Мюриель Барбери

И в тот момент, когда Поль входил в комнату, исчезла.

– Куда мы отправимся на этот раз? – спросила Роза.

– В Синнё-до.

– Удивите меня: это буддийский храм?

– Буддийский храм.

В машине у нее возникло ощущение, что течение ее жизни следует линиям серых улиц.

– Дождь надолго? – спросила она.

– Нет, но вы еще пожалеете о свежести муссона, когда придет летняя жара.

– Похоже, в здешнем климате не забалуешь.

– Привыкнуть можно, – сказал он.

– Япония – страна, где много страдают, но не обращают на это внимания, – вспомнила она.

Похоже, он удивился.

– Это еще в первый день мне сказала ваша подруга Бет Скотт.

– У Бет романтическое представление о Японии, – заметил Поль, – она из тех людей, кто живет в саду дзен.

Автомобиль остановился перед мощеной аллеей, которая вела к красному портику, а потом поднималась к храму и пагоде из темного дерева. Дождь прекратился, они оставили зонты в машине, вышли и окунулись в ароматы влажной земли и незнакомых цветов. Роза ступила на аллею и обернулась, ощутив некое присутствие. Никого. Большой храмовый двор в отдалении тоже был пуст, но ощущение нарастало. Мы здесь не одни. Из-за этих невидимых и безмолвных существ, о которых она ничего не знала и чье присутствие наделяло мир новым сиянием, ей казалось, будто она дрейфует в толще времени. Она огляделась вокруг: клены, деревянная пагода; посмотрела на большой темный храм, стоящий на одиноком холме, – ни туристов, ни посетителей. С чего она взяла, что они не одни, что их окружают духи, увлекая в тайные убежища? В то же время она ощущала что-то озорное; ничто не настаивало на особом смысле, и все было проникнуто смыслом; что здесь такое? – подумала она.

– Что здесь такое? – спросила она вслух.

– Храм, куда Хару каждую неделю приезжал погулять.

– Как здесь людно, – сказала она, сознавая, что несет невесть что.

– Здесь место духа.

Она сама поразилась собственной раздражительности.

– Вам еще не надоело быть таким напыщенным и сентенциозным? – спросила она.

Впервые с момента их знакомства он казался раздосадованным.

– Вы не оставляете мне никакой возможности для чего-то другого, – сказал он.

– Вы слуга мертвеца, это и делает вас таким скучным и скованным, – продолжила она.

– Я душеприказчик человека, которым восхищался, и по его просьбе выгуливаю его зануду-дочь, водя ее из храма в храм. Вы этого добиваетесь? Чтобы мы затеяли вашу любимую депрессивно-агрессивную игру?

И, оставив ее, он ушел, обогнув храм справа и исчезнув из виду. Она на мгновение замерла, разозлившись на себя, что поступила глупо и ранила его, но испытала облегчение при мысли, что он оказался самым обыкновенным. Хренов великий мудрец, громко сказала она и рассмеялась. Мысль, что придется просить прощения, была приятна. Озорство местных духов ее очаровало. Что вы такое? – опять вслух спросила она. Ками? Призраки? Она пошла по аллее, по которой удалился Поль, оказалась позади храма под аркой безнадежно грациозных кленов, свернула вправо, вдоль высоких стен. Вдали перед собой заметила могилы – кладбище, подумала она, только этого не хватало. Затаила дыхание, ступая между захоронений, фонарей и нандин[68]. Везде возвышались камни в форме безликих фигур и длинные деревянные палки, постукивавшие под ветром; украшенные компактными письменами, они окружали могилы – простые мраморные цоколи с чуть более узкими стелами; некоторые были изъедены временем и покрыты лишайником. С каждой стороны стояли вазы из того же мрамора с изящно подобранными цветами. Повсюду расходились волны мха, отбрасывая нежные голубоватые отсветы, повсюду фонари в своих шляпках с крылышками добавляли в атмосферу лукавые нотки. В молчании мертвецов вольготно потягивалась жизнь, и все вокруг посверкивало и потрескивало. Высокие стойкие деревья шумели под ветром, что-то еще шелестело в мерцании неизвестной магии, в очертаниях могил, храмов, в перестуке палок, в криках медленно круживших над крышами ворон. Розе нравился их нестройный призыв – на грани срыва, подумала она, и, однако, какой покой. Потом: какое место. Она продолжила путь и добралась до вершины холма. Справа в своей вогнутой чаше лежал город. В конце прохода ее ждал Поль, сидя на первой ступени спускающейся к другим могилам и храмам длинной лестницы и глядя на Киото. Она присела рядом.

– Мне очень жаль, – сказала она.

– Ничего вам не жаль, – сказал он. – Вы профессиональная зануда.

Она рассмеялась.

– Так куда лучше, а то я устал демонстрировать понимание.

На другом конце города, чуть затененные подступающими сумерками, слабо поблескивали западные горы. С облаков падал темный наэлектризованный свет; ливень прошелся лаком по крышам храмов, и они переливались муаровыми бликами. Ни одного небоскреба не было видно, бетонные контуры стирались в скучноватом единстве. Поль встал, и она пошла по ступеням вслед за ним. Ветер стих, было тепло и влажно, ей казалось, что она спускается вдоль длинного ряда духов, исчезнувших и не оставивших о себе памяти лет. Почти в самом низу они свернули налево, в короткую аллею, заканчивающуюся у задней стены храма. Там Поль остановился перед одной из могил.

– Мы в