Принц Хаоса - Роджер Желязны

— Потому она и хотела пройти инициацию Образом равно, как и Логрусом?

— Может быть, — сказал Льюк. — Меня там не было.

Мы двинулись по гравиевой дорожке, свернули возле большого темного куста, пересекли лес из камня и прошли по мосту, перекинутому через медленный черный поток, который отражал высокие ветви и небо в монохромном варианте. Несколько листьев шуршали в заблудившемся сквозняке.

— Что же ты не говорил этого раньше? — спросил я.

— Я хотел, но это никогда не казалось срочным, — сказал он, — в то время, как куча других вещей — казалась.

— Верно, — сказал я. — Всякий раз, когда пересекались наши пути, следовало умерить темп. Но сейчас… Ты говоришь, что это срочно, что мне следует знать нечто?

— О, не совсем.

Льюк остановился. Вытянул руку и уперся в могильный камень. Ладонь сжалась, побелев на костяшках. Камень под пальцами крошился в пудру, падавшую на землю, словно снег.

— Не совсем, — повторил он. — Это — моя идея, и я хочу, чтобы ты знал. Может, она принесет тебе немного пользы, может — нет. Информация всегда такова. Никогда не знаешь.

С треском и скрежетом верхушка могильного камня пришла в движение. Льюк вряд ли это заметил, и рука его продолжала сжиматься. От большего куска, за который он держался, откололись более мелкие.

— Так ты прошел такой путь, чтобы сказать мне это?

— Нет, — ответил он, как только мы повернулись и пошли назад тем же путем, которым пришли. — Меня послали сказать тебе кое-что еще, и очень трудно сдержаться. Но я предположил, что если не сказать об этом сначала, он не позволит мне уйти, будет подкармливать, пока я топчусь вокруг да около послания.

Раздался громкий треск, и камень, который он держал в руке, превратился в гравий, упавший, чтобы смешаться с тем, что лежал на дорожке.

— Позволь мне взглянуть на твою руку.

Он отряхнул ее и протянул мне. Крошечный огонек мигал возле основания указательного пальца. Пробежал по большому пальцу и исчез.

Я ускорил шаг, а Льюк догнал меня.

— Льюк, ты знаешь, кто ты такой?

— Кажется, что-то во мне, знает, приятель, но я — нет. Я просто чувствую… я неправильный. Вероятно, мне лучше сказать тебе то, что я обязан передать и надо бы подсуетиться перед отбытием.

— Нет. Держись, — сказал я, торопясь.

Что-то темное прошло над нашими головами, но слишком быстро, чтобы я определил его форму сквозь ветви деревьев. Мы боролись с порывами ветра.

— Ты знаешь, что происходит, Мерль? — спросил он.

— Думаю, да, — сказал я, — и я хочу, чтобы ты сделал то, что я скажу, неважно, насколько зловещим это может показаться. О’кей?

— Железно. Если я не могу доверять Повелителю Хаоса, то кому же мне тогда доверять, а?

Мы проскочили мимо знакомых темных кустов. Мой мавзолей был прямо перед нами.

— Знаешь, есть нечто, о чем я должен сказать тебе прямо сейчас, — сказал он.

— Придержи. Пожалуйста.

— Но это важно.

Я уже бежал впереди него. Он тоже побежал, чтобы не отстать.

— Это о твоем пребывании здесь, во Дворах, сейчас.

Я вытянул руки, чтобы затормозить, когда врезался в стену каменного здания. Юркнул в дверной проход. Три больших шага, и я опускаюсь на колени в углу; ухватил старую чашу, используя полы плаща, чтобы обтереть ее.

— Мерль, какого дьявола, что ты делаешь? — спросил Льюк, влетая следом.

— Одну минуту, сейчас увидишь, — сообщил я ему, вытаскивая кинжал.

Расположив чашу на камне, где я недавно сидел, я занес руку над ней и воспользовался кинжалом, чтобы разрезать себе предплечье.

Вместо крови из раны вырвалось пламя.

— Нет! Проклятье! — крикнул я.

И, потянувшись к спикарту, поймал подходящую линию и нашел проток охлаждающего заклинания, которое и наложил на рану. Мгновенно языки пламени умерли, а из меня потекла кровь. Но падая в чашу, она дымилась. Выругавшись, я вытянул еще и заклинание контроля жидкости.

— Ух ты, это слишком зловеще, Мерль. Готов поручиться, — заметил Льюк.

Я отложил кинжал и воспользовался правой рукой, чтобы сдавить левую над раной. Кровь потекла быстрее. Спикарт пульсировал. Я глянул на Льюка. На его лице было выражение болезненного напряжения. Я начал сжимать-разжимать кулак. Чаша наполнилась больше, чем наполовину.

— Ты говорил, что доверяешь мне, — объявил я.

— Боюсь, что так, — ответил он.

Три четверти…

— Тебе придется выпить это, Льюк, — сказал я. — Я настаиваю.

— Я подозревал, что дело дойдет до чего-нибудь такого, — сказал он, — но это не звучит дурно. Я чувствую, что помощь мне нужна прямо сейчас.

Льюк протянул руку, взял чашу и поднес ее к губам. Я прижал к ране ладонь. В стены снаружи бились ветры.

— Когда допьешь, поставь чашу обратно, — сказал я. — Тебе понадобится еще.

Я слышал звук его глотков.

— Получше, чем пойло Джеймсона, — сказал он затем. — Не знаю уж почему.

Он поставил чашу на камень.

— Хотя чуть-чуть солоновато, — добавил он.

Я отнял ладонь от разреза, вновь подержал запястье над чашей, работая кулаком, как помпой.

— Эй, парень. Ты теряешь кучу крови. Я уже чувствую себя о’кей. Было легкое головокружение, и — все. Мне больше не надо.

— Нет, надо, — сказал я. — Поверь мне. Однажды я отдал крови куда больше, а на следующий день побежал на стрелку. Все о’кей.

Ветер поднялся до урагана, стеная за стеной.

— Как насчет рассказать что происходит? — спросил он.

— Льюк, ты — призрак Образа, — сообщил я.

— И что это значит?

— Образ может делать дубликат любого, кто когда-либо проходил его. У тебя все признаки. Я их знаю.

— Эй, я себя чувствую реальным. Тем более, что я не пахал Образ в Янтаре. Я его сделал в Тир-на Ног’те.

— Очевидно, он контролирует и те два изображения, раз уж они — его истинные копии. Ты помнишь свою коронацию в Кашфе?

— Коронацию? К дьяволу, нет! Ты хочешь сказать, что я сижу на троне?

— Угу. Ринальдо Первый.

— Черт подери! Клянусь, мамочка счастлива.

— Я полагаю.

— Как-то неловко быть в двух экземплярах. Ты, кажется, знаком с таким феноменом. Как Образ управляется с этим?

— Вы, парни, не можете «пробыть долго». Как я понимаю, чем ближе ты к Образу, тем ты — сильнее. И возможно, защитить тебя на таком расстоянии будет стоить многих ведер сока. Вот, выпей еще.

— Да, конечно.

Льюк высосал половину содержимого и протянул чашу обратно.

— Так что там с драгоценными жидкостями тела? — спросил он.

— Кровь Янтаря, по-видимому, оказывает поддерживающее действие на призраков Образа.